Люси вздохнула тяжело и посмотрела туда, где Света и Тони сидели на скамейке. Рядом стояла коляска, тут же на траве дремала Фокси, а Вера чуть поодаль вязала, устроившись в шезлонге. Если ничего не знать, можно подумать: молодые родители вышли погулять с ребенком. Сидят на скамеечке, греются на солнце, разговаривают, наверно.
— Надо их хотя бы по парку поводить, — сказала Люси то ли Питеру, то ли самой себе. — Сидят целыми днями, скоро ходить разучатся.
— Миледи! — Салли неслась к ним от дома со всех ног. — Миледи, Пикси рожает!
— Ну, наконец-то! — Люси вскочила, опрокинув пластиковый стул. — Хорнера позвали?
— Он уже там.
— Ты пойдешь? — Люси повернулась к Питеру.
— Еще чего! — фыркнул он. — Не хватало только роды у твоих собак принимать.
Когда Люси убежала, Питер снова вернулся к политической статье, которую никак не мог дочитать. До конца оставалось всего пара абзацев, но тут на страницы снова упала тень.
— Ну что, родила? — спросил он с досадой. — Уже можно пить шампанское?
— Милорд, к вам констебль, — невозмутимо доложил Джонсон.
Питер положил журнал на стол и повернулся. Рядом с дворецким стоял взмокший от жары полицейский, полный и краснолицый. Предъявив удостоверение, он неразборчиво представился.
— Здравствуйте, офицер, — Питер попытался выглядеть дружелюбным. — Присаживайтесь, пожалуйста, — Джонсон мгновенно поднял перевернутый стул. — Если вы по поводу взлома у графини Скайворт…
— Прошу прощения, сэр, — констебль тяжело опустился на стул. — Я насчет мисс Холлис, вашей горничной. Не могли бы вы сказать, когда видели ее в последний раз?
— Мисс Холлис? — удивился Питер. — Дней десять назад. Мы с женой приехали в Скайхилл в середине прошлой недели. В четверг, если не ошибаюсь. Тогда и видел. На следующий день утром она сказалась больной и ушла в деревню. Но когда другая горничная решила ее навестить, мисс Холлис дома не оказалась. И ее мать сказала, что не представляет, где она.
— Миссис Холлис подала в участок заявление об исчезновении дочери. Последний раз она разговаривала с ней по телефону в прошлую среду. Мисс Холлис не говорила ей, что собирается куда-то уезжать. Телефон недоступен. С пятницы ее вообще больше никто не видел.
— Но, может быть, все-таки уехала куда-то?
— Возможно, — пожал плечами констебль. — Мы проверяем. Мне сказали, что она уволена. Можно узнать, почему?
— Во-первых, она не вышла на работу, никого не предупредив. Ее отпустили домой с условием, что через два дня сообщит, сможет ли работать. Наш дворецкий — он заведует персоналом — пытался ей звонить, но безрезультатно. Во-вторых… — Питер на секунду задумался, стоит ли рассказывать, но решил, что, пожалуй, не помешает. — Во-вторых, у меня есть подозрения, что именно она пыталась забраться в дом графини.
— Можно подробнее? — насторожился констебль.
— В прошлом году моя бывшая жена, Хлоя Даннер, украла из дома графини личный дневник моего деда, лорда Скайворта. Там было написано, что одна из наших родственниц похоронена в фамильном склепе с личными драгоценностями. Миссис Даннер нашла помощников, вскрыла склеп в церкви и похитила эти драгоценности. К счастью, их удалось вернуть. Я не стал выдвигать обвинения, но священник скайвортской церкви это подтвердит.
— А как с этим связана мисс Холлис? — наморщил лоб полицейский.
— Они были знакомы и общались. Я уверен, что именно мисс Холлис выкрала из библиотеки схему расположения гробов в склепе. Теперь графиню снова пытались обокрасть. В это время миссис Даннер видели в Скайворте. Хотя ей совершенно нечего здесь делать. А мисс Холлис якобы была больна. Служанка графини спугнула взломщика, тот только успел разбить окно. По описанию, это вполне могла быть и женщина комплекции мисс Холлис. К тому же я нашел на ограде кусочек ткани, который могла оставить именно она.
— Он у вас? — констебль подался вперед.
— Мистер Джонсон, — Питер повернулся к дворецкому, — принесите, пожалуйста. В кабинете, в верхнем ящике стола. Графиня не стала обращаться в полицию, офицер, поскольку ничего не пропало.
— А что вы вообще можете о ней сказать? О мисс Холлис, я имею в виду.
— Честно? Ничего хорошего. Я, правда, нечасто с ней сталкивался. Но сама по себе она довольно неприятная женщина. Даже чисто внешне. Работала здесь больше четырех лет, пришла еще при моем дяде. Придраться, вроде, не к чему, уволить не за что. Но как только нашелся повод…
— Понимаю, — кивнул констебль, — понимаю… А я могу осмотреть ее комнату? Она ведь здесь жила, если я правильно понял?
— Да, только на выходные уходила домой. Это обыск?
— Нет, что вы. Просто хотел бы взглянуть, если позволите. Но, возможно, позже… Разумеется, если будет ордер.
— Пожалуйста. Вот идет дворецкий, он вас проводит.
Подошедший Джонсон отдал констеблю клочок коричневой ткани, который тот положил в карман.
— Но вы же понимаете, сэр, что это не может быть официальной уликой? — спросил он чуть виновато.
— Разумеется, — снисходительно улыбнулся Питер. — Я юрист. Это просто информация. Если чем-то еще смогу помочь, буду рад.
Констебль попрощался и ушел в сопровождении Джонсона.
