– Я не буду тебя ни в чем переубеждать. Меня там, сынок, не было, – говорила она, прижав Родиона к себе. – Но ты спроси для начала себя сам: как взрослый, сильный мужчина, каким был твой отец, мог бить женщину, душить ее? Ты можешь себе представить это? Как вообще у него поднялась на нее рука? Кто сильнее мать или отец? Мама защищалась, как могла. Не сделай она этого, возможно, была бы на месте отца. Ты сам слышал скандал, но ты не знаешь его причины. А что, если это мы с тобой спровоцировали его? Ты сам говорил, что с отцом что-то происходит. Возможно, воспитание Тамары Григорьевны, дало ему право быть жестоким, каким мы его не знали. Я позвонила, мама твоя возмутилась, отец взбесился, а результат ты видел. Все, что произошло больно, неприятно и тяжело, но надо пережить это. Ты представляешь, что чувствуют сейчас оба твои деда? Каждому из них жалко своего ребенка. Хороший он или неудачник, но он его ребенок. Мне тоже тяжело и случившееся доставляет не только боль, но и горькое разочарование. Я Милену не виню и не оправдываю. Какая бы она не была, она не заслуживает такого насилия. Мы можем с тобой встретиться с ней и поговорить. Обвинять легко, но до этого надо понять: почему это случилось и кто виноват? Хочешь?
– Зачем он разводился, если продолжал бегать к ней? За что, так цинично поступил с Вами, обманул и предал? Я ненавижу их обоих. Что мне теперь делать? Отца больше нет, мать посадят в тюрьму за убийство, – говорил Родион, положа свою голову Марине на плечо. – Сейчас я не готов с ней встречаться, чтобы не наговорить гадостей.
– Пусть пройдет время, я тебя не тороплю и не настаиваю. Помни о том, что дети не отвечают за поступки своих родителей, но простить их могут. У тебя есть мы, есть второй дед, да и маму, скорее всего, оправдают, а если и осудят, то условно. Есть такая статья, как необходимая самооборона. Не будем думать о плохом исходе. У тебя, дорогой мой человек, есть выбор. Дедушка и нас с Денисом просит остаться жить здесь. Мне трудно согласиться с этим, но я буду стараться, прежде всего, ради него самого. В том, что случилось между твоими родителями сегодня, мы, если и виноваты, то косвенно. Это трудно забыть, сложно их простить, исправить ничего нельзя, но пережить придется. Спускайся вниз, надо, если не поесть, то выпить чаю. Я поговорю с Денисом, ему сейчас тоже тяжело, он только подружился с отцом, и мы к вам присоединимся. Постарайся с дедом быть помягче. Мы все любим тебя, имей это в виду, дорогой, – сказала Марина, обняв пасынка за плечи и поцеловав в затылок. – Все вместе мы справимся с этим.
– Как дела, сынок? – спросила она, входя в комнату Дениса.
– Плохо, мам. Я так привязался к нему за год и так радовался, когда вы поженились. Выходит, все было зря? Мы теперь уедем на квартиру? Что будет с Родькой? – спросил сын, уже не плача, но еще шмыгая носом. – Он сможет остаться жить здесь? Мне его очень жаль, он весь этот кошмар, который трудно забыть, видел.
– Ничего в нашей жизни не бывает зря, сынок. Того, что случилось сегодня, исправить нельзя, и я сказала об этом Родиону. Как сумела, поговорила с ним. Дедушка хочет, чтобы мы все пока оставались жить в доме, как прежде. Я, правда, плохо понимаю, как подобное возможно. Наверное, оставим все как есть, так нам всем будет легче, а дальше будет видно. Пойдем в столовую, там нас Родион ждет.
Они сидели за столом втроем и молчали, пока Варвара не подала им обед.
– Я не заставляю вас съедать все, но через силу четверть порции или бутерброды с чаем, вы обязаны съесть. Дни предстоят для нас трудные, душевные силы нам понадобятся. Звонил Виктор Степанович. Он сам займется всем, что связано с похоронами. В школу можете завтра не ходить. Проверьте, что есть в шкафах из темной одежды. В доме траур, положено всем ходить в черной или темной одежде. И еще, ребята, я очень на вас надеюсь, и верю, что все ваши переживания не выльются в необдуманные поступки, или хуже того в непоправимые ошибки. Тяжело, родные мои сыновья, не только вам, но и мне. Я буду у себя. Извините.
– Ребята, вы мать пожалейте. Она и года не побыла замужем, став вдовой. Ни она вас должна успокаивать, а вы ее. Не маленькие уже, понимать должны, – говорила Варвара, убирая посуду. – Если надо помочь с одеждой, вы меня позовите.
