— Я знаю о вашем нраве ровно столько, сколько нужно. Вы любимец общества. Вы умеете одевать дам. — Бессонные часы, которые она провела в беспокойстве, очнувшись ото сна, сделали ее честной, но не умной. — Вам приятнее в обществе полусвета, чем с благовоспитанными людьми. Вы хотите лишь волочиться за женщинами или получать как можно больше удовольствия от каждого нового приключения, встретившегося на пути. — Ева пыталась подобрать слова. И как только она запуталась в этой паутине? — В жизни есть не только это.
Услышав его грудной смех, она задрала подбородок. Эш, склонив голову на бок, пристально изучал ее.
— Так это вы следили за мной из окна экипажа прошлой ночью.
Она задохнулась от возмущения:
— Я ничем подобным не занималась! Вы сами устроили представление в общественном месте. И разве я виновата, что видела вас?
Он поскреб подбородок.
— И вы составили мнение о моем нраве, учитывая лишь один легкомысленный поцелуй? Может, вы и писательница, но вам еще многое предстоит узнать о мужчинах и об удовольствии.
То был легкомысленный поцелуй? Она задумалась, каким же будет страстный — серьезный — поцелуй и невольно остановила взгляд на его губах. Когда уголки этого созданного для поцелуев рта поднялись вверх, Ева вскинула голову и посмотрела ему в глаза.
— Я знаю о мужчинах столько, сколько надо для написания романов, — ответила она.
— Разумеется. А я и забыл. Ваши герои лишь аксессуары, не так ли?
Не услышав ответа, Эш придвинулся поближе.
— Если бы на симпозиуме я похвалил ваши книги, вместо того чтобы указать на несколько очевидных изъянов, интересно, вы бы меня так же невзлюбили? Или, возможно, это вы себя не любите, а не меня. — Его глаза весело заблестели. — Вы меня не обманете. В вас скрыто намного больше, чем видно невооруженному глазу. И этого нечего стыдиться. Доверьтесь мне, Ева, и я научу вас удовольствию. Вы же этого хотите, не правда ли?
Ее глаза стали круглыми как блюдца.
— Что вы сказали? — хрипло спросила она.
Эш нахмурился, заметив в ней перемену. Она, казалось, была в страшном смятении.
— Это всего лишь игра, — пояснил он. — Я не пытаюсь вас соблазнить. Слово чести.
Указав на столик позади него, Ева дрожащим голосом произнесла:
— Леди Сэйерс попросила принести веера. Вы позволите?
Он и не подумал пошевелиться, а продолжал стоять, расставив ноги и пристально глядя на нее.
— Что происходит, Ева?
За дверью послышались шаги. Когда вошла Аманда, Ева быстро отступила. Эш выругался себе под нос.
Казалось, Аманда не заметила напряженную обстановку. Подойдя к Эшу, она спросила:
— У тебя случайно нет с собой табакерки?
Эш ответил совсем не так учтиво, как обычно.
— Есть. А зачем?
У Аманды в глазах плясали чертики.
— Бабушка хочет показать нам, как нюхать табак. — Обратившись к Еве, Аманда пояснила:
— Я и понятия не имела, что бабушка была такой удалой леди в дни своей юности. Я думаю, что она была кокеткой. Сейчас же настал ее звездный час, и она не желает, чтобы он заканчивался. Мы все приглашены в субботу на открытие Воксхолл-Гарденз.
Передавая Аманде табакерку, Эш испытующе посмотрел на Еву. Она же собирала веера, продолжая избегать его взгляда. Ева никак не могла перестать думать о его словах — тех же, что и в ее сне.
Аманда оживленно продолжала:
— На открытии будет маскарад, и бабушка с леди Сэйерс предложили одолжить каждой даме по одному из своих сохранившихся нарядов. Я всегда хотела примерить платье с обручами или кринолином. В любом случае я еще не видела такого оживления. Бабушка и леди Сэйерс ведут себя как… ну… школьницы. — И, обращаясь к Еве, многозначительно добавила: — И мы пропускаем все веселье.
Они с Евой подошли к двери. Оглянувшись через плечо, Аманда сказала напоследок:
— Чуть не забыла. Бабушка передала, что ты можешь ехать, Эш. Леди Сэйерс пообещала отправить нас домой в ее экипаже.
Ева присела перед ним в реверансе.
— Прощайте, лорд Денисон.
И больше ничего.
Как только они вышли за дверь, Аманда спросила:
— Что все это значит? Зайдя в музыкальную комнату, я решила, что какое-то божество превратило вас обоих в статуи.
Ева не знала, с чего начать. В голове у нее царил хаос, чувства были в расстройстве. Ей очень нравилась Аманда, но они были не настолько близки, чтобы Ева смогла ей довериться.
Аманда продолжила расспросы:
— Это из-за мисс Клэверли, верно? Вы увидели страдальческий взгляд Эша, когда она заговорила об Анджело? Не будьте к нему так суровы. Он не рассказывал о нашей тете Агате?
Ева покачала головой.
— Эш ее очень любит, но испытывает естественное мужское недоверие к тому, что он называет «шарлатанство и колдовство». Скорее всего, он прав в отношении тети Агаты. Она в самом деле считает, что может связываться с душами усопших, и все время проводит у себя дома спиритические сеансы. Если честно, то у меня от этого мурашки по коже. А вот мисс Клэверли очень забавная. Я убеждена, что она не ждет, что мы воспримем ее всерьез, — Аманда пожала красивыми плечами.
«О нет, как раз этого она и ожидает», — мрачно подумала Ева, слабо улыбнувшись.
