— Она то просыпается, то засыпает вновь, но доктор говорит, что это вполне ожидаемое состояние. Она хочет поехать домой в Ворвик, но это пока даже не обсуждается.
— Домой к сестре?
— Я знаю. Она грубиянка, но после того, что случилось, может быть, именно грубиянка Лидии и нужна.
Она подняла лицо к солнцу, ловя его лучи, и в голове Эша вспыхнуло новое воспоминание. Ева на травянистом берегу, совершенно обнаженная, подставляет лицо лучам солнца. Это больше походило на настоящие воспоминание, не из сна, и ему пришлось сцепить руки, чтобы удержаться от прикосновения к ней.
— Ева, — произнес он, — я хочу поговорить с вами об Анджело. Как думаете, вы готовы к этому или предпочитаете наслаждаться прогулкой в одиночестве? Мы всегда можем побеседовать позже
— Может, пройдемся, пока будем говорить? — предложила она. — Я слишком долго сидела взаперти, мне нужно размяться.
Поместье леди Сэйерс не было выдержано в каком-то определенном стиле. Садовники просто следовали указаниям хозяйки, которая знала, чего хочет. В целом она старалась сохранить в имении сельский дух. Никакого вам искусственного озера — только обширные сады с яблонями и сливами да пастбища, на коих местным фермерам позволялось пасти скот и лошадей. Иногда, правда, попадалось нечто, казавшееся неуместным, как-то греческий павильон в чаще деревьев или сцена посреди пастбища.
— Говорят, — заметил Эш, — во время майской ярмарки на сцене играют музыканты. Местные жители со всей округи собираются на праздник и пляшут, пока могут держаться на ногах.
Ева рассмеялась.
— А греческий павильон?
— Она построила его после путешествия в Грецию, но теперь, когда павильон поглотили деревья, забыла о его существовании.
Они остановились у забора, окружавшего небольшое пастбище, где спокойно паслись три осла. Животные, заметив посетителей, издали рев и уставились на них печальными глазами.
— Ослы? — удивился Эш. — Откуда они взялись?
— Они принадлежат Анне. Их собирались отправить на рынок… ну… я избавлю вас от кровавых подробностей. Услышав об их участи, Анна устроила шумиху, купила животных и убедила леди Сэйерс приютить их, пока не сможет переправить в Корнуолл.
Декстер заскулил и с тоской посмотрел на ослов, как если бы хотел с ними подружиться.
— Он думает, что они большие собаки, — объяснила Ева, — но Анна разозлится, если я позволю ему подойти к ним слишком близко. Она не любит собак.
— Удивительно, как она ещё не ночует рядом с ослами.
— О, она могла бы, кабы не нашла им присмотрщика. — Она искоса посмотрела на Эша. — Вы полагаете, что она эксцентричная?
Почувствовав ловушку, он ответил непринужденно:
— Любой, кто не любит собак, не может не быть эксцентричным.
Она с серьезным видом посмотрела на него, затем ее губы дрогнули в неохотной улыбке.
— Насчет Анджело, — наконец сказал Эш. — Как вы думаете, что происходит?
Взгляд Евы был направлен на ослов, когда она ответила ему.
— Ну, мы уже знаем, что Лидия — не Анджело. Она думала, что идет на встречу с ним. — Ева покачала головой. — Почему он на нее напал?
— Потому что она отвергла его заигрывания? Потому что хотел наказать за то, что украла его лавры? Это кажется немного чересчур. Ни один человек в здравом уме не станет вести себя таким образом.
Ева ждала, что он продолжит, но поскольку Эш хранил молчание, поторопила его:
— Какой вывод вы делаете из этого?
Он ответил медленно, задумчиво:
— Не думаю, что это Анджело напал на Лидию. Она или соврала насчет записки в своей перчатке, или не хочет, чтобы знали, с кем она выходила встречаться той ночью. — Он повернул голову и взглянул прямо ей в глаза. — Я считаю, на Лидию напали потому, что кто-то думал, она и есть Анджело. Разве Флеминг не говорил, что она играет в опасную игру, называя себя автором тех рассказов? Я знаю многих людей, кто с радостью свернул бы шею Анджело. Бедная Лидия просто встала у кого-то на пути.
Ева покачала головой.
— Это тоже кажется немного чересчур, не так ли? Рассказы не провоцируют читателей на убийство. Это всего лишь рассказы.
Он сухо улыбнулся.
— Я полагаю, вы их не читали?
— Нет. Только Лидия.
Эш сорвал травинку и начал ее жевать.
— Вы были первой на месте преступления, — сказал он. — Может, вы видели или слышали что-то, о чем нам не рассказали?
Когда он поймал её взгляд, пульс Евы подскочил и понесся вскачь. Что она могла ему рассказать? Что она чувствовала ярость убийцы, как если бы была внутри его разума? Что она знала имя жертвы прежде, чем опустилась на колени рядом с ней и взглянула на ее лицо? Он не поверит ей или посчитает обманщицей.
— Что я могла слышать или видеть, о чем бы не сообщила? — как можно возмущеннее спросила она.
— Я верю вам, — подняв руку и неловко улыбаясь, успокоил Эш. — Но иногда мы видим что-то, чего не осознаем, пока у нас не появится время об этом подумать.
— Не в моем случае. Я сказала констеблю обо всем, что знаю.
Она понимала, что ее ответ был слишком поспешным, и приготовилась к следующему вопросу, но Эш всего лишь прислонился к забору и смотрел на ослов.
Наконец он произнес:
