Ева всплеснула руками.
— Что сопоставить? Можешь ты объяснить нормальным английским языком?
— Его имя. Анжело. Оно происходит от греческого angelos. Это означает «вестник» (по-английски — Мессенджер — прим. редактора).
Она наморщила лоб.
— Но я думала, что это значит «ангел».
— Так и есть. Одно и то же слово. Ангел или Мессенджер. То есть, ангел является вестником.
— О! — Она подумала о золотых арфах и небесном хоре.
— Вот именно «о». Он использовал свое имя.
— Томас Мессенджер. — Ева перестала хмуриться и глубоко вздохнула.
— Что такое?
— Почему-то, — она покачала головой, — кусочки не складываются, как им следовало бы. Я не изменила своего мнения и по-прежнему считаю, что мужчина, который напал на Лидию, боится разоблачения. — Она взглянула на Эша. — Как Мессенджер связан со всем этим? Он — тот, кто опубликовал рассказы Антонии, или тот, кто напал на Лидию?
Эш отвел взгляд от дороги и легко усмехнулся.
— Не мучай себя, пытаясь все вычислить. Все кусочки встанут на свои места, когда наши мозги отдохнут. Ну, вот мы и приехали.
Он остановился перед деревянно-кирпичным домом с белым оленем на раскачивавшейся на ветру вывеске.
— Бедное животное, — заметил Эш. — Выглядит так, словно учуял запах охотников. — Он огляделся вокруг. — А где можно напоить лошадей?
— Где-то здесь должна быть тропинка, ведущая во двор.
Эш стегнул лошадей и направил экипаж к концу дороги, затем завернул за угол и вскоре очутился во внутреннем дворике гостиницы.
Конюх, который подошел взять поводья, был таким же сонным, как и сама деревушка Пенсхерст. Во дворе никакой суматохи. Слуги разгуливали, никуда не торопясь.
Эш и Ева вошли в холл гостиницы и, никого там не обнаружив, двинулись дальше, через дверь, которая, как помнила Ева, вела в столовую.
— Тут ничего не изменилось с тех пор, как я была здесь в последний раз, — сказала Ева.
Небольшое окно пропускало очень мало света. Темные дубовые балки поддерживали низкий потолок, а возле камина расположился закопченный каменный очаг. Кроме четырех столов, покрытых белыми скатертями, ничего больше в этой комнате и не поместилось бы.
— Мы здесь единственные посетители, — сказал Эш, понизив голос. — Где все? Где хозяин? Где официанты?
— Я думаю, предполагается, что ты позвонишь в колокольчик у входа, для того чтобы тебя обслужили.
Эш чертыхнулся сквозь зубы.
— А чего ты ожидал? — Ева явно забавлялась происходящим. — Здесь тебе не «Грийон».
— Подожди здесь. Всего минуту.
Ева подошла к столу у окна и присела. Именно здесь они с мамой обычно сидели, когда останавливались в «Белом Олене». Как долго они пробыли здесь до несчастного случая? Неделю? Ева не могла вспомнить. Ее взгляд наткнулся на стол в углу. Там сидели Мессенджеры, когда прибыли в гостиницу.
Сердце Евы бешено заколотилось. В горле пересохло. Она попыталась отвести взгляд, но при всем желании не смогла. Тени приобрели очертания, и Ева могла видеть все так ясно, словно это произошло вчера.
Стол был накрыт на четверых, но за ним сидели только трое. Миссис Мессенджер — почти незаметная робкая женщина, одевавшаяся так, словно хотела слиться со стенами. Сын — долговязый, неуклюжий подросток, как всегда, угрюмый, и мужчина — привлекательный какой-то темной красотой, на лице которого беспутная жизнь оставила свои следы, Томас Мессенджер. Ева думала, что все давно прошло, но по-прежнему чувствовала их присутствие.
В середине стола стояла бутылка бренди. Мессенджер взял ее, откупорил и налил себе в стакан.
Еву захлестнула ненависть, подобной которой она никогда не знала. Ненависть не к ней, а к ее отцу. Ева взяла себя в руки, когда мысли Томаса Мессенджера заполнили ее сознание.
Диаринг! Это все его вина. Только потому что он стелется перед дворянами, они и доверяют ему выполнение заказов, тогда как меня отталкивают в сторону. Я единственный, у кого есть талант. А он просто второсортный наемник. Это была моя работа.
Он украл ее у меня. Он завидовал моему таланту и всегда будет завидовать. Ну, я покажу ему! Я покажу им всем!
Гнев вспыхнул раскаленным добела пожаром.
Сегодня, я сделаю это сегодня. Тогда здесь не будет больше Диаринга, и я вернусь, чтобы получить назад свою работу.
Его пьяный смех отвратительным грохотом взорвался в голове Евы, и она закрыла глаза, словно стараясь загородиться от этого звука.
Почувствовав на своем плече чью-то руку, Ева подскочила.
— Мама?
— Ева, ты в порядке?
Мгновение она смотрела на Эша невидящим взглядом, затем ее дыхание постепенно успокоилось, и она пришла в себя.
— Он, — ей пришлось проглотить шершавый комок в горле, — он был здесь, Эш. Томас Мессенджер был здесь в ту ночь вместе с женой и сыном.
Эш нахмурился, глядя на нее.
— Это воспоминание, Ева, или одно из твоих видений?
Выражение его лица вывело девушку из оцепенения.
— Я помню все так ясно, словно и сейчас там нахожусь. — И это было правдой. — Он винил моего отца во всех своих неудачах. Он…
— Да?
— Я думаю, он хотел его убить. Он был пьян и взбешен.
