А потом был резкий рывок вверх, парашют раскрылся, и вращение прекратилось. Мы повисли над верхушками деревьев и стали медленно планировать вниз. Порыв ветра подхватил и понес нас, точно течение, влекущее подвластную ему щепку.
Все еще находясь во власти пережитого страха, я никак не могла прийти в себя, казалось, что ткань зацепится за ближайшие ветки, а потом мы упадем. Однако в момент, когда это чудилось неизбежным, ветер вдруг пронес аппарат в просвет между деревьями, и нас бросило в болото.
Я не знаю, как артефакт проводил расчеты на основе собственных видений, но в который раз убедилась, что он точно планировал каждый шаг, дабы результат полностью удовлетворял его желаниям.
Кай успел высвободить ноги за секунду до падения летательной конструкции. Именно поэтому он не повис безвольным кульком, подобно мне, а, держась за металлические перекладины, получил возможность отстегнуться и отцепить от кольца пассажирский мешок, пока вся летная конструкция медленно погружалась в воду. Предсказатель доплыл до берега, волоча спеленутую сыщицу, точно на буксире. Единственное, что я могла, — это помогать, загребая руками, ноги же были скованы мешком. На землю воплощенный дух меня вытянул уже в полувменяемом, а не обморочном состоянии, после чего освободил из плена и положил на освещенный солнцем участок — обсыхать.
Никому не пожелала бы испытать эмоции, выпавшие на мою долю. Я могла ориентироваться в сложных ситуациях, включать логику и принимать мгновенные решения, когда того требовали обстоятельства, но в этом падении предпочла отказаться от тщетных попыток спастись и возложила всю ответственность на плечи кошмарного авантюриста. Он втянул меня в невообразимое приключение, не предупредил и не рассказал о собственных расчетах. Возможно, в его утверждениях относительно моего незнания и была доля правды, но сейчас это мало волновало, больше беспокоил вопрос — а сможет ли мое сердце когда-нибудь биться в прежнем ритме.
Именно поэтому, когда артефакт наклонился и похлопал меня по щекам, заботливо спросив: «Как ты?» — я ответила:
— Четвертовать, колесовать, линчевать.
— Радость моя…
— Повесить, вздернуть на дыбе.
— Котеночек…
— Надеть на голову мешок и утопить.
Артефакт замолчал, прекратил попытки поддержать беседу, а потом лег рядом, сложил руки на груди и лежал до тех пор, пока на нас не напали злобные, противно жужжащие и кровососущие насекомые.
— Аленушка, а может, пойдем? — имело наглость предложить это чудовище.
— Полагаешь, что я после всего этого куда-то с тобой пойду? Ненормальный! Я с места не сдвинусь. Пусть лучше меня сожрут на месте жуткие насекомые, чем ты доведешь до разрыва сердца.
— Аленушка, — принялся ласково увещевать солнечный гад, — больше половины пути позади, осталось совсем немного, — еще и по волосам нежно погладил, а я в ответ зашипела.
— Укушу с-с-сейчас, мерзавец. И яда хватит, чтобы тебя кондратий хватил.
— Не пойдешь? — уточнил нахал.
— Нет! — Я сложила руки на груди, прекрасно понимая, что этого мерзавца ничто не проймет. Перевела взгляд вверх, рассматривая густые кроны деревьев. У ног плескалось болотце, по веткам прыгали какие-то пернатые, а возле уха жужжало настырное кусачее насекомое, напоминая мне, что я еще жива.
Бессовестный Кай присел на корточки и погладил меня по щеке, а я дернула головой, избегая его ласки, и снова зашипела.
— Отрада моя, я никогда не подверг бы тебя подобному испытанию, будь у нас другой выход.
— Исчезни, солнечный! — открестилась я и в точности воспроизвела обережный знак, сотворяемый сторонниками божественного провидения. После чего твердо решила хранить холодное молчание, но безмолвствовала не больше минуты, не сдержалась от обвинительной реплики: — Кто мешал тебе приземлиться раньше, до поломки аппарата?
— Время, сокровище. Мы могли сесть только на ровном месте, а потом пришлось бы долго добираться до гор более длинным и опасным путем. Я вынужден был тянуть до последнего, чтобы обеспечить мягкую посадку.
— Да, в болото.
— Зато твои ножки не пострадали.
— У тебя на все есть объяснения, но я даже слушать не хочу. Просто уйди и оставь меня в покое навсегда, понял? Я передумала спасать от тебя мир, это не в моих силах.
— Больше никто не справится, Аленушка.
— Да плевать. Хоть Армагеддон устраивай.
— Точно не пойдешь?
— Нет.
Артефакт вдруг встал на колени и поднял меня на руки.
— Эй! А ну опус-с-сти, где взял! — снова зашипела я и попыталась извернуться, но не тут-то было. Меня крепко сжали, притиснули к груди и не собирались отпускать, сколько бы я ни молотила по этой груди кулаками.
Бывший артефакт выпрямился и молча, невозмутимо пошагал вперед между деревьями, как если бы я тихо и мирно лежала в его объятиях.
— Ты совсем совесть потерял?
Молчание.
— У тебя в облике человека хотя бы ее зачатки имеются?
В ответ — тишина.
Мой градусник, измеряющий артефактскую наглость, зашкалил и окончательно сломался, но самого невыносимого из предсказателей это нисколечко не взволновало.
