Мне в который уже раз захотелось помолиться божественному провидению, однако дальнейшие действия солнечного чуда снова отвлекли от благостного намерения. Используя рога как поводья, он заставил козлорога (боже ты мой!) резко повернуть вбок, а потом запрыгнуть на небольшой выступ скалы.
Нет, я слышала прежде, что есть такие животные, которым под силу карабкаться по отвесным скалам, но чтобы их использовали в качестве высотного транспортного средства с двумя посадочными местами! И ведь если уточнить у артефакта, каково его предсказание будущего на данный момент — абсолютное или изменчивое, — он ответит «абсолютное» в обоих случаях.
— Выдержит, не выдержит, упадем, не упадем, — принялась гадать на камушках, а точнее, на уступах, по которым прыгал полыхающий безобидным огнем саргант. Очевидно, это был его защитный окрас для отпугивания хищников. Вниз даже не рисковала смотреть, уж слишком быстро увеличивалось расстояние до земли.
Не думала раньше, что можно так стремительно перемещаться по отвесной скале. Зверюшка столь ловко это делала, что любой скалолаз обзавидовался бы. Козлик касался камня на мгновение и, прыгнув, летел дальше. Использовал любые скальные неровности и умудрялся передвигаться по крошечным выступам. Мышцы у зверюги действительно оказались ну очень сильными и тренированными, поскольку в следующий момент он раскорячился между двумя вертикально идущими стенами, как раз в небольшом углублении с зияющей бездной внизу. Передние копыта будто прилипли к небольшому камню впереди, а задние соответственно позади.
«С таким весом на спине он сейчас точно поедет вниз», — подумала я.
По воле разыгравшегося воображения мне отчетливо слышался скрежет копыт, шорох осыпающейся породы, я ощущала, как спина сарганга прогибается под нашей тяжестью и все мы медленно скользим в бездну. В этот миг артефакт наклонился и поцеловал меня в висок, быстро переключив мысли на иной лад.
Мало того что я от страха замирала и даже кричать боялась, так он еще центр тяжести сместил в самый ответственный момент!
— А ну не двигайся, — сурово шепнула предсказателю, не рискуя слишком повышать голос, а пока отвлекалась, козлик уже вскарабкался по расщелине и встал на узкую, уходящую ввысь каменистую тропку. Когда его копытца зацокали по камню, я впервые рискнула посмотреть вниз и так впечатлилась отвесной скальной стеной, что пожелала нового отвлекающего маневра, а вредный артефакт, как назло, не шевелился.
Следующий скачок явился неожиданностью.
Очередной испуг и судорожная попытка вспомнить все слухи о ловких животных-скалолазах, а конкретно о частоте их падений, окончились тем, что я не заметила, как саргант запрыгнул на край утеса.
Поддерживающая меня опора в виде рук, ног и груди артефакта вдруг исчезла. Я в ужасе оглянулась, дико испугавшись, что при финальном скачке Кай не удержался и сорвался в бездну. Оказалось, что этот заставивший оборваться мое сердце мерзавец спрыгнул на землю. Секунду спустя стало понятно почему. Когда козлорог достиг вершины и почувствовал себя свободней, он решил воспользоваться ровной поверхностью и скинуть нежеланных седоков со скалы. Зверушка взвилась на дыбы, а я не успела ухватиться за рога. Вскрикнула, заваливаясь назад, и полетела прямо в руки успевшего рвануть меня к себе артефакта.
Мы упали на самом краю, он на землю, я сверху, а рядом плясал озверелый козлик. О том, что теперь нас точно забодают, или затопчут, или столкнут, я размышляла уже практически равнодушно. Все же у моих нервов имелся предел выносливости, за которым наступал полный отстранизм.
— Хорошо лежим, Аленушка, — улыбнулся Кай, пока рядом злобно пыхтела и фыркала полыхающая огнем «слабая» зверушка.
— Неплохо, — согласилась с ним и вгляделась в безмятежное лицо артефакта.
Если Кай так спокоен, это неспроста. И лежит, что называется, где упал, не двигается.
Я опустила голову на грудь предсказателя, повернула ее в сторону сарганта для дальнейшего наблюдения и устроилась со всеми удобствами. Пусть я про козлорожков ничего не знала, зато ушлый воплощенец был явно хорошо осведомлен об особенностях данной породы. Вот не доставлю ему удовольствия громкими воплями и прочими признаками паники, и так развлекла сверх всякой меры. Да я, считай, каждый день бесперебойно «поставляла» ему лекарство от скуки.
В общем, лежали мы так, ветерок обдувал, на вершине воздух оказался более разреженным и холодным, но солнышко грело. Зверушка рыла копытом землю, фыркала, но отчего-то не нападала. Интересно. А что, если этой животинке несвойственно добивать поверженных противников, потому солнечное чудовище блаженно разлеглось на самом краю утеса и в ус не дуло? Ну, если так, тогда лежим дальше.
