Отбежав от птицеферм, Скелет остановился и повернулся назад — в проёме двери стоял зомби и смотрел ему вслед, а потом развернулся и исчез в глубине цеха. «Пронесло» — облегчённо вздохнул Сергей и пошёл дальше, к другому датчику.
Небо со стороны станции постепенно начало затягивать пока ещё прозрачными облаками и САЖИ зафиксировал небольшое повышение уровня пси-излучения.
— Значит, выброс будет….
Нужно было торопиться — когда начнётся выброс, точно сказать можно не ранее часа до его начала. А впереди ещё два датчика для съёма показаний.
Он шёл вдоль холма урочища. Второй датчик размещался на самом краю этого холма в десяти минутах ходьбы от птицеферм, если, конечно, ничто не помешает спокойно добраться до нужного места.
У подножия было небольшое кладбище старой техники — несколько брошенных БТРов и МТЛБ ржавели в канаве вдоль догори, ведущей к Разъездному. Между этой бронетехникой, во вкопанной бочке с крышкой, и стоял второй детектор, снимавший показания? — излучений. Повышенный радиационный фон от брошенной техники способствует фильтрации? — излучений от других частот и прочих излучений, что повышает достоверность показаний.
Из-за избытка эмоций, до второго датчика Сергей дошёл очень быстро — перепрыгивая через высохшие русла оросительных каналов и огибая участки с подозрительно высокой травой. Он сбавил шаг только тогда, когда вышел на дорогу. Старый асфальт был весь в трещинах и ямах. Во многих местах уже успел раскрошиться под натиском травы и попусту исчез в зелёном ковре. Мелкий кустарник по обе стороны от дороги уже образовывал живую изгородь, которая со временем отвоюет пока что ещё покрытые асфальтом участки — так что выход с тропинки на дорогу нужно было регулярно прорубать.
По ту сторону дороги, за оврагом, буйно разрасталась лесополоса, за которой была бывшая база химических удобрений для окрестных полей. Старая часть лесополосы была сплошь из высоченных сосен вперемешку с лиственными деревьями, а в новой — частенько попадался непонятный молодняк, в которой с одной стороны можно узнать сосну, а с другой — берёзу и частично даже тополь: высокий мощный смолянистый ствол с кожурой, по цвету и составу очень напоминавший бересту, толстые игольчатые ветки направлены вверх под очень большим углом.
Первый МТЛБ, разбросав рваные гусеницы, стоял на самой обочине, накренившись носом в канаву. Практически вся начинка в нём сохранилась — «фонящий» металл не привлекал охотников за хабаром. Единственное, чего на МТЛБ не хватало — это пулемёта, но, скорее всего, сняли его ещё сами военные, когда бросали технику.
В большой канаве стояли ещё два МТЛБ и один БТР-70 со спущенными колёсами. Трава и поросль практически полностью скрывала поржавевшие машины. Как и в МТЛБ на обочине, в них практически полностью сохранилась начинка, кроме снятого вооружения.
Здесь стоило быть гораздо внимательнее, нежели у водонапорной башни. Подобного рода места очень привлекательны для мутантов. Сергей снял дробовик с предохранителя. Зоркие глаза, выискивая опасность, рыскали по траве, технике и не зря. Из открытых задних люков тягача с лаем выпрыгнули три слепых пса и, оскалив жёлто-коричневые зубы, бросились на Скелета. Пара выстрелов быстро остудила пыл мутантов: одному псу заряд попал точно в шею и теперь он валялся на дороге, заливая асфальт вонючей чёрно-красной кровью и всё ещё дёргая лапами в предсмертных судорогах. По второму псу Сергей немного промазал и дробь лишь скользнула по его мускулистому боку. Но и этого было достаточно, чтоб нападавший мутант ретировался, пытаясь на ходу зализать драную рану. Третий же оказался достаточно умным и после первого же выстрела бросился прочь. Атака была отбита.
…
Чем ближе Скелет подходил к брошенной технике, тем больше возрастал уровень радиации от неё — эти машины участвовали в ликвидации аварии на четвёртом энергоблоке в 1986 году и приняли на себя большую дозу радиоактивных осадков, и дезактивировать их не было либо времени, либо смысла. Её просто бросили здесь, так же как и много другой техники, особенно той, которая работала непосредственно на «промплощадке» у самых стен ЧАЭС — куски графита, зараженная пыль и грязь — всё набивалось в гусеницы, труднодоступные места, где дезактивировать было невозможно.
В непосредственной близости от техники уровень радиации доходил до двадцати рентген. САЖИ информировала об этом покраснением цифр в показаниях радиоактивного излучения.
Между техникой была протоптана тропинка, ведущая к вкопанной в землю бочке. «Надеюсь, хоть здесь никого не будет» — подумал Скелет, спустился по тропинке вниз и остановился возле бочки. На ней, в качестве крышки, лежал люк с МТЛБ — тяжёлый, но поднять и сдвинуть — можно было. Взявшись обеими руками за ручку, Сергей сдвинул люк, отрывая доступ к ящику с датчиком? — излучений. Ящик был точно такой же, как и в моторном у водонапорной башни. САЖИ сухо констатировал: «Вы находитесь рядом с датчиком? — излучений».
— Что-то ты опоздал, — Сергей издевался над САЖИ, — я уже успел крышку открыть.
