– О, да. Пишу. Но я действительно не хочу, чтобы кто-то знал об этом, так что держи эту информацию при себе. Знают только Хэлли и Илай.
– Всегда со своими секретами, Вив. Не переживай, я могила. Но… зачем держать это в секрете? Это невероятно. Ты должна хотеть рассказать всем.
– Не знаю, – говорю я, делая паузу, чтобы обдумать, хочу ли я продолжать разговор с ним. Несмотря на то, что мы живем вместе, он, по сути, чужой для меня. Но он смотрит на меня таким взглядом, что я чувствую себя странно… уверенно. – Я не знаю. Работа над книгой еще не закончена, и я хочу еще немного подержать ее в тайне. Приятно иметь что-то, что принадлежит только мне. Меньше давления, когда никто ничего не ждет.
Риз кивает, проходя вдоль доски, его глаза пробегают по всем прикрепленным фотографиям, листкам бумаги и заметкам.
– Я поражен. Я имею в виду, ты вложила в нее столько деталей. Это невероятно. Разве ты не специализируешься на английском или на чем-то подобном? Очевидно, тебе следует сменить специальность на уголовное право. «Crime Junkie»[2] тебе и в подметки не годится.
– Спасибо, – говорю я.
– Это какой-то загадочный детектив? – спрашивает он, кивая на фотографию с места преступления, которую я скачала с сайта стоковых изображений для вдохновения, за вычетом самого мертвого тела, конечно.
Я киваю.
– Да. Она называется…
– Да, черт возьми, – говорит он с широкой улыбкой. – Я сохраню твои секреты. Но я думаю, ты должна рассказать об этом миру, Вив. Ты не должна ни от кого скрывать свой талант. Он заслуживает того, чтобы его увидели.
Мне не должно быть
– Спасибо. Возможно, когда-нибудь.
Прежде чем он успевает ответить, телефон в его кармане начинает разрываться, звук прерывает тишину между нами. Он достает его, смотрит на экран, а затем снова поднимает на меня свои темно-карие глаза.
– Это моя сестра, и она перезвонит раз десять, если я не отвечу. Думаю, я позволю тебе вернуться к планированию убийств.
Я киваю и слегка улыбаюсь ему.
– Это тяжелая работа.
Он смеется, затем проводит пальцем по экрану и подносит телефон к уху.
– Что случилось, мармеладка?
Я наблюдаю за тем, как он исчезает за дверью моей спальни, а затем снова смотрю на доску и пытаюсь отогнать от себя мысль о том, как легко и свободно я смогла открыться ему.
Запах свежего чеснока бьет по рецепторам в ту же секунду, как я переступаю порог после тренировки и ставлю свою сумку на пол. Я снимаю бутсы и вешаю ключи, а затем направляюсь прямиком на кухню.
Первое, что я замечаю, – это огромная кастрюля на плите и свежий чесночный хлеб на противне рядом, все еще дымящийся.
Боже, да. Я надеюсь, что сегодня я нравлюсь Вив достаточно для того, чтобы она позволила мне немного насладиться этим.
Я не могу вспомнить, когда в последний раз ел что-то домашнее, за исключением, может быть, тех случаев, когда приезжал домой навестить родителей, но, честно говоря, мы чаще едим вне дома, учитывая расписание каждого из нас.
– О, привет, – говорит Вивьен, отрываясь от учебника, который лежит на столе рядом с плитой. Черные джинсовые шорты с разрезами обтягивают ее бедра и задницу так, что у меня слюнки текут совсем не от восхитительного запаха. Я совершенно забываю о еде, когда вижу ее, склонившейся над столешницей. Ее темные волосы ниспадают почти до талии, и это заставляет меня вспомнить ту ночь, когда я накручивал эти шелковистые локоны на кулак, входя в нее сзади.
Я никогда, мать вашу, не забуду эту ночь.
– Привет. Пахнет чертовски вкусно, – говорю я, прежде чем отвести от нее взгляд и подойти к холодильнику. Я открываю его и беру спортивный напиток для восполнения электролитов, откручиваю крышку и выпиваю весь. Если я этого не сделаю, у меня начнутся судороги, а это отвратительно. Совсем не то, чему бы я хотел посвятить сегодняшний вечер. – Пожалуйста, скажи, что ты позволишь мне съесть одну тарелку? Я так голоден, что готов поглотить все, что есть дома.
– Ага. Скоро все должно быть готово. Надо еще немного подождать, чтобы настоялось, – говорит она, и я замечаю, как она отводит взгляд. Это не похоже на ее обычную, дерзкую, только-дай-мне-повод натуру. Ее губы поджаты, а между бровями пролегла морщинка. Ее глаза выглядят усталыми.
Я подхожу к тому месту, где она стоит, беру ложку, погружаю ее в кастрюлю со спагетти и небрежно спрашиваю:
– Все хорошо?
Когда я поднимаю голову, она смотрит на меня.
– Ага. А что?
Я пожимаю плечами, обмакивая указательный палец в соус, а затем подношу его ко рту.
Черт возьми, это невероятно.
