Из Женевы в Прямухино через III Отделение — таков был путь совершенно доверительного письма Бакунина. Факт этот не мог поставить Бакунина в безвыходное положение, ибо не в интересах III Отделения было разоблачать Романа, которому это обстоятельство могло только способствовать и способствовало в дружбе с Бакуниным. Оно отправило своего «верного человека» в Прямухино. Сохранилась записочка Романа, датированная 6/18 августа 1870 г. и написанная им в «С. Лахта»:
«Чтобы попасть в Торжок, надобно ехать до Осташковской станции, а оттуда ветвью до Торжка. Из сего же города до села Прямухина 35 верст на вольнонаемных лошадях.
Так как станция Осташково совершенно недалеко от Москвы, то не изволите ли дать туда какое-либо поручение?
В субботу я явлюсь к вам в 10 часов совершенно готовый с тем, чтобы ехать в 2 час. 30 мин. А. Р.».
Не подлежит никакому сомнению, что Роман отправился в Прямухино, откуда вернулся дней через десять. Во всяком случае, 16/28 августа мы его опять встречаем на обратном пути в Петербурге.
Само письмо Бакунина к своим братьям и сестре сохранилось в копии, снятой Романом же. Оно чрезвычайно ценно для характеристики Бакунина той поры вообще и, в частности, его материального состояния, отношений к родным и т. д. Вот оно:
«Братья Николай, Павел, Александр, Алексей и сестра Татьяна Александровна.
Оставив в стороне нашу старинную дружбу, которую вы убили, я обращаюсь теперь к вашей справедливости, чести и честности.
Шестая часть имений, находящихся ныне в ваших руках, принадлежит мне — не такая или другая деревня, которую вы отделили мне произвольно, и которая, как видно из пятилетнего опыта, под вашим управлением ровно не приносит никакого дохода, но шестая часть совокупной стоимости всех имений, земель и лесов, составляющих общую собственность —
Посудите сами: в продолжение последних пяти лет я получил от вас всего 200 р., да еще бриллиант, который был вынужден продать за 200 р. Значит, или совокупное хозяйство ваше из рук вон безалаберно плохо — или вы позабыли меня, а вероятнее всего и то и другое вместе. Вера моя в вашу братскую дружбу долго боролась против самых очевидных фактов и доходила просто до глупости. Вы, наконец, убили ее. Теснимый страшной нуждой, парализующей меня во всех отношениях, я вам написал множество писем и знаю, что все мои письма дошли до вас. Сначала вы отвечали на них мистическими рассуждениями и туманными вычислениями, из которых следовало, что + 1 = — 1, а в последние годы — глубоким систематическим молчанием. Молчание — средство, весьма удобное для того, чтобы отделаться от человека, живущего далеко и обессиленного известным политическим положением. Обыкновенно оно выражает оскорбление достоинства, но, сопряженное с удержанием чужого добра, оно выражает нечто другое.
Я приписываю его, главным образом, вашим философским занятиям; метафизика убила в вас живое, простое чувство и смысл справедливости, смысл простого уравнения. Вы так поглощены созерцанием своего абсолюта, что вам некогда думать о
В абсолют я не верую, а временная нужда совсем задавила меня. Вот почему я обращаюсь к вам в
Ваш главный аргумент — трудность, невозможность продажи, но по всем сведениям, собранным из России, все умеют и успевают продавать имения, только вы не успели. Разумеется, что, сидя, сложа руки, в Прямухине, вы не сделаете ничего, но захотите действительно — и сделаете, может быть, с некоторою потерею, что же делать? Для вас будет потеря, а для меня выход из нужды, из минусов — я требую этой продажи, и вы, если хотите быть справедливы, не можете и не должны ее откладывать долее — постарайтесь, возьмитесь дельно за дело, может быть, и потери не будет. Продайте казанское имение, продайте скрылевский лес и выдайте мне мой капитал и Лопатино возьмите себе.
Податель этого письма, человек верный и которого прошу принять как мое доверенное лицо, поможет вам и советом и может быть даже посредником с покупщиками имения. Если не он, то я вам скоро пришлю одного, а может быть двух других. Да и вы сами найдете покупщиков, если только захотите найти.
А так как процесс продажи займет все-таки некоторое время, то я прошу вас о немедленной высылке мне 1.000 р. в счет ли процентов или даже в счет моего капитала, если последний приобрел в ваших руках странную способность не давать процентов.
