В погоне за Нечаевым полностью

Даже прокурор охарактеризовал их следующими словами: «Вот отчего, господа судьи, я считаю этот заговор опасным. Люди столь различных настроений и мыслей соединяются, чтобы образовать одно коллективное целое. И если они жертвуют всем для достижения своей цели, мы должны признать, что их заговор опасен для государства, несмотря на то, что их общество немногочисленно и не располагает значительными денежными средствами. Вот почему, господа, я пришел к глубокому убеждению, что тайное общество, о котором я говорил, действительно опасно не по числу своих членов и не по денежным средствам, какими оно располагает, но по своей внутренней организации, по одушевлению и по энергии, какими исполнены его члены» («С.-Петербургские Ведомости» 1871 г., № 188).

Вернемся теперь к Нечаеву, и повторим беспристрастно, без собственных добавлений, что о нем говорят на процессе.

Все подсудимые единодушно утверждают, что он на деле доказал исключительную энергию, что он неизменно проявлял неутомимую деятельность, что он был фанатически предан своему делу.

Вот что говорит прокурор в своей речи: «Я не стану давать здесь подробной характеристики Нечаева; это было бы излишним, посколько он отсутствует[125]. Тем не менее я хочу сказать о нем столько, сколько надо для того, чтобы осветить общий характер всего дела. Нечаев — сын бедного ремесленника. Он родился в селе Иванове Шуйского уезда, Владимирской губернии; по словам Прыжова он научился чтению и письму только на шестнадцатом году, и, в общем, получил лишь очень скудное образование. Несмотря на это, Нечаев, родившись в селе и проведя там всю свою юность и первую молодость, приобрел опыт и качества, более всего нужные для осуществления его планов; он познакомился с жизнью и с духом народа, он научился понимать его нужды, и таким образом, как выражается Прыжов, он был и всегда будет сыном народа.

Перейдя из села Иванова в Москву, Нечаев поступил в Московский университет, по окончании которого стал учительствовать в городском училище в Петербурге. В короткий промежуток времени он сумел завязать связи; он пополнил свое образование и в некоторых областях приобрел значительные познания, которые он всегда умел использовать. Все подсудимые характеризуют Нечаева, как человека огромной энергии. Все данные, находящиеся в настоящее время в наших руках, являются красноречивым подтверждением такой характеристики. Одни утверждают, что он уделял сну не более двух часов, другие говорят, что он душой и телом отдался своей идее. Таким образом из показаний всех подсудимых мы можем сделать тот вывод, что Нечаев был глубоко предан общему делу и тем идеям, которые он мечтал осуществить» («С.-Петербургские Ведомости», 1871 г., № 188).

А ведь эту характеристику Нечаева и его товарищей даем не мы, а прокурор.

С момента основания тайного общества, в число членов вошел человек, который, по словам участников Общества Народной Расправы, непрерывно вредил общему делу и своим поведением внушал подозрение остальным членам сообщества. Подсудимый Успенский, которому было поручено собирать данные о деятельности каждого из участников, показывает, что с разных сторон он получал сведения о том, что этот человек, по имени Иванов, вступил в Общество исключительно с целью выдать его правительству («С.-Петербургские Ведомости», 1871, №№ 181, 183 и 209). Отсюда с необходимостью вытекала альтернатива, которую необходимо было разрешить и которая состояла в следующем: или избавиться от столь опасной личности, или обречь все дело, всю организацию, и всех членов на неизбежную гибель. Тогда пять членов общества, между которыми находился также и Нечаев, решили убить Иванова, чтобы спасти свое дело. Они выполнили это решение. Вскоре убийство Иванова и все тайное общество были обнаружены, в связи с чем последовали бесконечные обыски и бесчисленные аресты. Между тем Нечаеву при помощи друзей удалось бежать за границу. Процесс начался; в официальных актах русского правительства он носил следующее название: «Судебное дело о заговоре, имеющем целью ниспровержение существующего строя».