— По праву сильного, — решительно заявила Лукреция. — А я сейчас сильнее вас.
— Ну хорошо, — вздохнул Абрабанель. — Будь по-вашему. Но теперь, когда мы обо всем договорились, вы наконец позволите мне переодеться и позавтракать?
— Мы еще не обо всем договорились. Вы должны разрешить дочери беспрепятственно общаться со мной.
— Вы собьете девочку с пути истинного! — в сердцах сказал Абрабанель.
— Не этого вы боитесь, Абрабанель! — покачала головой Лукреция. — Боитесь, что Элейна выдаст ваши коммерческие тайны. Но все, что мне нужно, я уже про вас узнала. А ваша дочь мне нужна, чтобы узнать все про того господина, которого вы спасли по пути на Барбадос. Мужчина был образован, хорош собой, он не мог не привлечь внимания вашей дочери. Возможно, они разговаривали между собой, возможно, он звал ее в гости… Ведь вы тоже хотели бы узнать, где жил этот человек на Барбадосе?
— Верно! — согласился Абрабанель. — Вся история с самого начала не дает мне покоя. Тот хлыщ никогда не говорил, что знает кого-то на Барбадосе. А он знал! Но… почему вы им интересуетесь?
— Мне кажется, что я встречала этого человека раньше, — ответила Лукреция. — Но мне он тоже не говорил, что знает кого-то на Барбадосе.
Карибское море. Мартиника. Барбадос
По прошествии месяца Уильям снова увидел гористый силуэт Мартиники. Стоя на полубаке, он с некоторой грустью смотрел на эти поросшие акомой[46] и хлопчатыми деревьями[47] горы, каменные башни форта и ярко-синие воды залива. Это была земля, где он начал свою вторую жизнь — жизнь пирата.
И хотя до сих пор он сам не лишил никого жизни, укоры совести, запятнанной соучастием в грабеже и разбое, не давали ему покоя ни на минуту.
Мысль оставить корабль не раз приходила ему в голову, но каждый раз его останавливал один и тот же вопрос: куда ему было бежать? Еще в самом начале Веселый Дик объявил, что на землях, принадлежащих Британской метрополии, весь экипаж «Медузы» был объявлен вне закона. Даже упрямый Джон Ивлин был раздавлен этой вестью.
Теперь он был у Веселого Дика за первого помощника, или, как говорят голландцы, штурмана[48]. Посему, как это водится у береговых братьев, в его обязанности, кроме вождения корабля, входило заменять капитана в его отсутствие и при захвате вражеского судна. Надо сказать, что Джон Ивлин и у пиратов выполнял свои обязанности безукоризненно, хотя как бы механически, замкнувшись в себе и коротая время в полном одиночестве в каюте или на капитанском мостике, хотя Веселый Дик частенько предпочитал прокладывать курс «Медузы» самостоятельно.
Уильяма Веселый Дик по иронии судьбы назначил своим вторым помощником, хотя по уровню владения морским ремеслом, сказать по справедливости, юноша больше смахивал на пороховую обезьяну[49]. Квартирмейстером на корабле стал беглый каторжник Джек Дэвис по прозванию Потрошитель, ибо более всех занятий он предпочитал потрошить трюмы и сундуки, не входя в размышления ни о вере, ни о национальности их хозяев. Единственной его добродетелью была безрассудная преданность Дику, поскольку тот некогда выкупил его у одного плантатора, тем самым избавив от верной смерти под плетьми. Потрошитель, надравшись, охотно рассказывал историю своих злоключений, при этом на глазах у него неизменно возникали слезы, так что Уильям вскоре имел случай выслушать это поучительное повествование.
Оказывается, Джек происходил из обеспеченной семьи. Своим появлением на Тортуге он был обязан жажде приключений и скуке в родном Девоншире. Веселая жизнь привела его на галеры, и вместе с другими осужденными преступниками он отправился в далекую Вест-Индию. Однажды галера, на которой махал веслами Джек, подверглась нападению пиратов, и Джек охотно присоединился к ним, благодаря жестокости и уму вскоре сделавшись равноправным членом шайки.
