Пару часов спустя, когда безлунная тропическая ночь накрыла море, «Голова Медузы» с потушенными огнями и подобранными парусами тихо догнала галеон и легла в дрейф на расстоянии двух кабельтовых. Шлюпки спустили на воду, уключины весел обмотали тряпками, чтобы они не звенели — это позволило бесшумно приблизится к галеону практически вплотную. И вскоре пираты с обезьяньей ловкостью уже карабкались на его борт, зажав в зубах ножи и тщательно закрепив на себе сабли и пистолеты.
Потрошитель взял на себя вахтенного. Бесшумно ступая босыми ногами по палубе, он тенью подкрался к нему со спины и, схватив за волосы, мгновенно запрокинул тому голову и перерезал горло. Матрос не успел даже пикнуть, только густая струя крови ударила из раны, заливая доски. Потрошитель тихо опустил его на палубу и двинулся дальше. Тем временем другие пираты кончили с рулевым и ночующим на баке, прямо на бухте канатов, впередсмотрящим. Царила мертвая тишина, нарушаемая только плеском волн и едва уловимыми шагами босых ног.
Веселый Дик, который, поставив на карту все, решил сам возглавить нападение, осторожно подкрался к иллюминатору офицерской каюты и заглянул внутрь. Капитан и трое офицеров сидели за большим, накрытым скатертью овальным столом и при свете трех свечей играли в карты.
— Ну, тепе
Джек кивнул и растворился в темноте. Следом за ним исчезли и выбранные им пираты.
— Со мной пойдут Том, Боб, д’Амбулен и Ха
Услышав свое имя, Уильям невольно вздрогнул. Сбывались самые худшие его опасения, и, хотя ему всей душой полагалось ненавидеть испанцев и жаждать победы, где-то в глубине души он считал подобный исход не вполне справедливым. У него не было никаких личных причин ненавидеть совершенно незнакомых ему людей, которые к тому же честно исполняли свой долг. Обещанные команде барыши с этой бойни отчего-то не столь сильно грели его сердце. Но он сделал свой выбор, и теперь наступило время за это платить.
— Остальные — занять все о
Джон махнул остальным пиратам рукой, и они растворились во мраке.
Харт сжал в руках эфес шпаги и оглянулся на остальных. Каждому пирату полагалось только то оружие, которое он сумел захватить в бою. Поэтому у капитана, Боба и Тома были взведенные пистолеты, а у Робера и Уильяма — только шпаги, по сути бесполезные в этот момент.
Одноглазый словно прочел его мысли и прошептал:
— Что ж,
Уильям вздохнул и, собравшись с духом, мысленно вознес какую-то мрачную, но пламенную молитву.
— Что ж, на або
От изумления и испуга офицеры замерли в своих креслах, и только с уст самого старшего, по-видимому капитана, сорвался не то возглас, не то молитва.
— О Санта Мария! — прошептал он, и рука его потянулась к бедру.
— Сдавайтесь или я убью вас! — вскричал Дик, а д’Амбулен подошел вплотную к пожилому испанцу и приставил к его горлу клинок.
Вдруг откуда-то снизу прогрохотало несколько одиночных пистолетных выстрелов. Это в кубрике и на олтер-деке завязалась драка.
— Внизу-то горячо! — воскликнул Том и оскалился.
В ту же секундну двое испанцев, опомнившись, вскочили и, схватив лежащее перед ними оружие, бросились на пиратов.
Д’Амбулен еще крепче прижал острие шпаги к пошевелившемуся было капитану и произнес по-испански:
— Не двигайтесь, ваша милость, или я проткну вас.
Капитан побагровел от бешенства, но послушался.
В следующее мгновение испанцы замертво упали под выстрелами Дика и его товарищей.
Главное сражение разворачивалось на нижних палубах, где ночевал экипаж.
Сняв с верхней палубы переносную вертлюжную кулеврину[54], пираты на руках подтащили ее к грот-люку, где установили прямо над кубриком.
— Эй, сдавайтесь, — проорал Джон и поднес зажженный фитиль к полке с порохом, — или, дьявол меня возьми, я стреляю!
Раздался оглушительный грохот, и ядро, ломая переборки, влетело в кубрик. Через секунду раздался оглушительный взрыв, и десятки человек страшно закричали от боли и ужаса.
— Пороховой погреб наш! — страшно проорал кто-то снизу.
