Из мириадов известных истории календарей только четыре вида базировались целиком на солнце: египетский (в конечном итоге), ахеменидский древнеперсидский календарь (использовавшийся в Персии с 559 до 331 года до н. э.), календарь майя, принятый позже ацтеками, и наш собственный юлианско-григорианский. Даже в этих календарях участие Луны не было полностью устранено[605]. Но в любом сообществе главные религиозные даты ежегодно сдвигались по отношению к сезонам, будь это Пасха, Курбан Айт, Дипавали, китайский Новый год или Йом-Кипур.
Трудности, поджидавшие первых создателей календаря, были чрезвычайно велики. Следить за временем можно было только по солнцу (в дневные часы) и по звездам (в ночные), и в процессе истории у каждого народа, порой даже у каждого поколения, появлялось свое решение. Дополнительный фактор появился в районе 3200-х годов до н. э. с возникновением письменности – распространение грамотности привело к тому, что люди стремились датировать записи, письма и описи понятным для остальных образом.
Когда бы ни должен был возникнуть календарь, его важность была столь велика, что превратилась в реальную силу. В древнем и средневековом Китае, где император считался воплощением воли небес, каждая смена правителя и даже, что важнее, смена царской династии подразумевала появление нового календаря с другими праздничными датами, с новыми датами сева и урожая, что показывало установление нового порядка небесных сил (можно только задаться вопросом, как много могло произойти таких изменений). Эта традиция укоренилась со времен династии Хань (206 год до н. э. – 220 год н. э.): в эпоху между ранней династией Хань и династией Мин в 1368 году н. э. появилось около сорока новых календарей. “Для сельскохозяйственной экономики, – замечает Джозеф Нидем, – владение астрономией в качестве регулирующего календарь фактора имело первостепенную важность. Тот, кто мог дать людям календарь, становился их лидером… Введение календаря императором было правом, сравнимым с правом выпуска чеканной монеты с изображением и надписью, которым обладали западные правители. Пользование календарем означало признание императорской власти[606]”.
Начиная приблизительно со второго тысячелетия до н. э. вавилоняне привязывали свой календарь к непосредственным астрономическим наблюдениям. День начинался с заката, кроме первого дня каждого нового месяца, что определялось по форме молодой луны. Если ее не было видно в пасмурную погоду или из-за чрезмерной близости к солнцу, начало месяца просто откладывалось, хотя исходя из здравого смысла ни один месяц не мог длиться дольше тридцати дней. Строго говоря, лунный месяц – это период времени, за который луна проходит через все свои фазы – новая луна, половина, полная луна – и возвращается на исходную позицию: 29 дней 12 ч 44 мин 3 с. В некоторый момент в IV веке до н. э. была изобретена еще одна система, когда у вавилонян появилась идея “усредненного” солнца как несуществующего небесного тела, движущегося с постоянной скоростью, и эта идея без значительных изменений дожила до наших времен и находится в центре всех сегодняшних расчетов.
Китайцы, как и жители Вавилона, полностью полагались на наблюдения и, судя по всему, не делали выводов из происходящих в связи с этим ошибок: в их календарях постоянно случались отклонения. За 2 тыс. лет они внесли более пятидесяти изменений, и далеко не все из них обозначали смену правлений. Первый китайский календарь ориентировался на луну, а месяцы поочередно состояли из двадцати девяти и тридцати дней, что сокращало год на целых одиннадцать дней. Примерно к VI веку китайские астрономы, опять повторяя за вавилонянами, признали девятнадцатилетний цикл, по прошествии которого фазы луны начинают приходиться на те же дни солярного года, так что они по необходимости принялись добавлять дополнительные дни для “спасения явления”, то есть чтобы приблизить вычисления к природной реальности. К I веку до н. э. в Китае приняли систему двадцати четырех двухнедельных периодов, каждый из которых соответствовал пятнадцатиградусному перемещению Солнца вдоль эклиптики (своего видимого пути в небе). Их год начинался 5 февраля, а отдельные дни календаря носили имена, которые могли бы устыдить любую культуру, например “Пробуждение насекомых” (7 марта), “Зерно в ухе” (7 июня), “Сошествие инея” (24 октября). К VI веку христианства нерегулярность видимого движения солнца была принята в расчет, и в конечном итоге в систему были включены движения и Солнца, и Луны[607].
