— Да, Коль, пока в этом деле у нас много домыслов. — Следователь нагнулся и облокотился на стол. — Но, если наша версия верна, дело может оказаться крайне серьезным. А мое чутье подсказывает, что мы движемся в правильном направлении. И если это так, нужно идти докладывать начальству.
Не успел Максимов закончить последнюю фразу, как на его столе задребезжал телефон. Следователь снял трубку.
— Максимов, — коротко бросил он и через небольшую паузу продолжил: — Хорошо, сейчас иду, — произнес следователь и отключился. — Вот и начальство… легко на помине, — усмехнулся он, — упомяни черта, и он тут как тут.
— Так на то оно и начальство, — иронично заметил Коля.
— Ладно, Коль, я к Кривицкому, а ты иди уже в свою столовую, а то, смотрю, ты уже весь изъерзался, — улыбнувшись, произнес Максимов. — А ровно в четырнадцать часов, — следователь посмотрел на свои наручные часы, — собираемся здесь, всей группой, будем совещаться.
— Как скажешь, Семен Евгеньевич, — с воодушевлением ответил Коля и, резво встав, раньше Максимова вышел из кабинета.
Как и предполагал майор Мамот, рапорт об этой истории в штабе округа долго не задержался и уже на следующий день был отправлен в Москву в управление КГБ.
По стечению обстоятельств в то время, когда Пузановский докладывал Максимову детали своей поездки в Елань, в Москве в управлении КГБ рапорт майора Мамота просматривал начальник аналитического отдела управления КГБ, полковник Коршунов. Это был грузный мужчина лет шестидесяти в роговых очках с толстыми стеклами. В управлении полковник слыл весьма незаурядной личностью. Здесь не было другого такого офицера, который распутывал бы настолько заковыристые преступления, порой даже не выходя из своего кабинета. А если уж у него не получалось разобраться в каком-то деле, он мог точно предположить, в каком направлении нужно вести поиск.
На столе перед Коршуновым лежала раскрытая папка, в которой виднелось несколько листов, сжатых канцелярской скрепкой. Полковник с сосредоточенным видом читал исписанные аккуратным почерком листы, потирая пальцами подбородок. Через некоторое время он закрыл папку и взялся за телефон.
— Майора Миненкова ко мне, — сняв трубку, ровным голосом произнес он.
Ровно через три минуты в дверь его кабинета постучали.
— Разрешите, товарищ полковник?
Возле входа стоял мужчина лет сорока под два метра ростом, худощавый, с острым подбородком и впалыми щеками. Кадык его сильно выступал на худой шее.
— Заходи, Миненков, присаживайся, — пригласил майора Коршунов.
Тот зашел в кабинет и присел возле стола полковника.
— Ты проводил проверку в связи с этим рапортом? — Он протянул майору тонкую папку, на обложке которой было написано: «Рапорт. Составитель: майор Мамот».
Миненков взглянул и тут же ответил:
— Так точно, предварительную проверку по этому рапорту я уже провел.
— И что можешь сказать?
— Если в общем, то суть состоит в следующем. Ленинградские милиционеры проводят следствие в связи с убийством неопознанного лица. Их интерес вызвала татуировка на плече трупа. По ходу следствия милиционерам удалось выйти на капитана Советской Армии Юрия Хомутова, имеющего татуировку, идентичную с той, что имеется на неопознанном трупе. Капитан Хомутов опознал наколку и передал ленинградским милиционерам список лиц с идентичными татуировками. Все девять человек, фигурирующие в этом списке, действующие сотрудники ГРУ. В связи с этим милиционеры отрабатывают версию, в основе которой лежит предположение, что их неопознанный труп — это один из этих девяти человек, фигурирующих в списке Хомутова. Соответственно, действующий сотрудник ГРУ, — сухо и монотонно произнес Миненков.
— Это я и сам уже прочел в рапорте, — махнул рукой Коршунов. — Ты мне доложи о результатах проведенной проверки.
— Мною проведена проверка, в результате которой выяснилось, что все люди из списка, составленного капитаном Хомутовым, живы. В данный момент ни об одном из этих людей по местам прохождения службы о несанкционированном отсутствии не сообщается, — так же безэмоционально произнес Миненков.
— То есть ты утверждаешь, что все девять человек, которым этот Хомутов сделал татуировки, живы-здоровы? — уточнил полковник. — А чей же труп, по-твоему, обнаружили доблестные сотрудники ленинградской милиции? — Коршунов вопросительно посмотрел на майора поверх очков. Он постучал тыльной стороной авторучки по столу.
Миненков хорошо знал полковника Коршунова и понимал, что этот стук авторучкой по столу не обещает ничего хорошего. Он внутренне напрягся.
— Трудно сказать… Возможно, этот Хомутов ошибся, — ответил Миненков.
— Ошибся? То есть за свою работу он принял исполнение другого человека? Миненков, ты это мне хочешь сказать?
— Возможно… — неуверенно произнес Миненков.
Коршунов резким движением снял очки и положил их на стол, потом, близоруко щурясь, подался корпусом вперед и посмотрел на Миненкова.
— Возможно? — тихо процедил Коршунов. Потом вдруг ударил ладонью по столу и произнес: — Невозможно!
