А в следующее мгновенье воздух сотряс оглушительный рев толпы. Тогда уж я распахнула глаза во всю ширь и с ужасом обнаружила себя, окруженной со всех сторон бушующим людским морем. Центральная площадь Вельежа оказалась забита до отказа. Казалось, тут собрались все жители города. Мы же возвышались над ними, стоя на дощатом помосте, которого раньше тут не было.
В центре помоста стояла мама. Бледная до синевы, с растрепанными волосами, в грязном измятом платье, она производила впечатление жертвы разбойного нападения. Судя по затравленному взгляду, связанным за спиной рукам и куче хвороста под ногами, именно роль жертвы ей и предстояло сыграть в сегодняшнем представлении.
«И кто же у нас постановщик сего действа?» — задалась я вопросом, обводя площадь ненавидящим взглядом.
Ожидающие расправы над ведьмой люди разом поутихли, ощутив исходящую от нас угрозу. О злопамятности моей бабули многие знали не понаслышке. Герцог и вовсе являлся хозяином этих земель, во всяком случае, до недавнего времени, к тому же он обладал магическим даром, что тоже добавляло ему веса в глазах обывателей. Пожалуй, я единственная из всех не вызывала у горожан опасений. И совершенно напрасно, потому что вид заплаканной мамы меня не просто взбесил, он разбудил во мне что — то потустороннее, чему в нашем мире до этой минуты не было места.
В глазах у меня потемнело, зрение утратило привычную четкость, лица людей расплывались, превращаясь в уродливые размытые пятна. В душе возникло непреодолимое желание уничтожить их всех одним махом.
Никогда не считала себя кровожадной, напротив, всегда старалась по мере сил помогать людям. Сейчас же, до глубины души пораженная чужой жестокостью я задыхалась от распирающей меня ненависти к этим двуногим существам, с жадным любопытством наблюдающим за мучениями дорого мне человека.
Дар некроманта, дремавший во мне много лет, под воздействием стресса стал просыпаться. Самое удивительное, что я ощущала в себе достаточно сил для того, чтобы раз и навсегда покончить со всеми, кто здесь находился. Стоит мне пожелать, и души этих людей окажутся в моей власти. Правда, перед тем как это случится, им предстоит умереть, но это такая мелочь в сравнении с тем, что ожидает их после смерти.
А потом я встретилась взглядом с зачинщиком творящегося тут безобразия. Его величество император восседал на балконе в компании своей преданной свиты, собираясь наблюдать за процессом сожжения ведьмы сверху, возвышаясь над толпой, как и полагалось правителю огромного государства. Он не выглядел ни растерянным, ни тем более испуганным. Да и чего ему было бояться, имея в запасе такое количество защитных амулетов?
Я не слышала, что император сказал седобородому магу, застывшему за его плечом истуканом, но по торжествующей улыбке правителя поняла, что нас ожидает немедленная расправа.
Моя ответная улыбка напоминала оскал зверя. Уверена, лорд Навье сумеет отразить нападение мага, а вот у императора вряд ли найдется защита от темного дара. Насколько я знаю, некроманты в империи огромная редкость и вряд ли он прихватил с собой одного из них.
Оставаться в герцогском замке далее не было смысла. Император жалел, что вообще потратил свое драгоценное время и прибыл в Вельеж лично. Уж слишком много разочарований пришлось ему испытать за прошедшие дни, а виновникам его неудач каким-то невообразимым образом удалось избежать расправы. Правда, в заточении оставалась еще одна представительница скандального семейства, но Филипп не особенно рассчитывал на то, что родственные чувства заставят беглянок пойти на риск ради ее спасения. Так что придется довольствоваться тем, что есть.
Нервировало так же таинственное исчезновение герцога. В данном случае вины стражников не было, и это обстоятельство огорчало императора даже больше, чем халатность их сослуживцев. Опальный маг, затаивший обиду, представлял для Филиппа нешуточную угрозу, тем паче стоило поскорее убираться из его замка.
Заметив в толпе придворных Белиз, Филипп повелел ей отправляться в столицу, решив хоть таким образом досадить герцогу. Однако, радостный блеск в глазах любовницы вызвал приступ досады у него самого. Император понял, что один только вид этой женщины будет служить ему напоминанием обо всех неудачах, постигших его в Вельеже.
«По приезде в столицу, отдам ее замуж за какого-нибудь барона», — решил Филипп, окончательно выбрасывая Белиз из своей жизни. Вдова же, не ведая о его планах, буквально лучилась от счастья, представляя себя в роли первой дамы при дворе самого императора.
— Прикажете собрать вещи маленького господина? — обратилась к ней одна из служанок.
На Белиз словно выплеснули ведро холодной воды. На красивое лицо легла тень недовольства: уголки губ опустились вниз, а на лбу пролегла суровая складка.
— Не стоит, — сказала она, подумав о том, что сын станет помехой ее хрупкому счастью. — Мальчику лучше остаться тут под присмотром няньки. Я вернусь за ним позже, когда устроюсь.
