Про себя же она решила, что отыщет в столице добропорядочную семейную пару, которой и поручит заботу о малыше. Главное все сделать так, чтобы никто не догадался о его существовании до тех пор, пока она не обретет достаточного влияния при дворе. Сейчас же любой ее промах может стать причиной падения в бездну. А уж наличие ребенка у императорской фаворитки дело и вовсе недопустимое.
Белиз удалось убедить себя в том, что все ее действия направлены на благо сына. Что ждет его здесь в пограничье? Унылая жизнь провинциального дворянина. В то время как в столице она сможет нанять ему лучших учителей, а когда придет время, представить повзрослевшего юношу ко двору.
Будущее представлялось Белиз в ярких красках. Она была так воодушевлена происходящим, что не заметила холодного взгляда Филиппа, которым тот окинул ее на прощание. А если бы и заметила, то не придала бы ему значения. В их отношениях не было ни капли романтики, лишь грубая похоть, но так даже лучше. Белиз считала, что все мужчины — рабы своих желаний и потому ими так легко управлять. С Филиппом, быть может, будет чуточку труднее, чем с остальными, но и отдача в случае успеха с ним будет больше.
Родолф Кардонье, возглавивший группу магов, шагнул в портал первым и потому оказался ближе всех к императору именно в тот момент, когда на центральной площади Вельежа должна была начаться казнь ведьмы. Старый маг только головой покачал, окончательно убеждаясь в верности принятого ими решения. Много лет назад Филипп заручился поддержкой одаренных, чтобы встать во главе целой империи, пообещав взамен не вмешиваться в дела магов и колдунов. Для привлечения к ответственности преступившего закон одаренного, теперь следовало обращаться в специально созданный надзор, только он имел право выносить приговор виновному согласно кодексу магов и колдунов. Причем сожжение на костре в списке мер пресечения давно не значилось. Минули столетия с тех пор, когда была сожжена последняя ведьма и, казалось, к прошлому нет возврата. Однако, судя по нетерпеливому ожиданию, застывшему на лицах собравшихся тут зрителей, низменные инстинкты в людях неистребимы, и потому Филиппа следует остановить хотя бы для того, чтобы предотвратить новую вспышку бесчинств, с легкой руки императора учиненных в отношении одаренных.
Лорд Кардонье уже нащупал удушающее заклятье, вплетенное в одну из цепочек, висевших на шее Филиппа. Оставалось только привести его в действие. Но тут на помосте появились новые действующие лица. Маг испытал огромную радость, увидев своего коллегу и друга Мартеля Навье в полном здравии, да к тому же в компании той самой рыжеволосой прелестницы, что обвела императора вокруг пальца. Он даже изобразил почтительный наклон головы, приветствуя старшую родственницу нарушительницы спокойствия, а затем сделал знак своим соратникам не торопиться и последить за тем, как будут дальше развиваться события. Почему-то лорд Кардонье был уверен, что ничего плохого теперь не случится.
— Как удачно, все заговорщики в сборе, — обратился к нему император, уверенный в том, что как обычно получит поддержку со стороны магов. Злорадная ухмылка искривила его тонкие губы, а взгляд стал пустым и холодным, как у змеи.
Лорд Кардонье ничего не ответил правителю, он смотрел в глаза юной ведьмы и с ужасом видел, как изумрудный цвет радужки ее глаз сменяется непроглядной тьмой, как огненно — рыжее пламя ее волос становится иссиня-черным, а под белой полупрозрачной кожей проступает вязь рун, знаменующих печать Тьмы изначальной.
Люди на площади еще не поняли, что происходит, а маги не имели возможности предотвратить неизбежное. Это было невероятно, но прямо на их глазах в юной ведьме просыпался дар некроманта невиданной силы. Одно то, что ее внешность претерпела столь кардинальные изменения под влиянием наследия предков, говорило о многом. Но хуже всего было то, что новоиспеченная некромантка не контролировала свой дар, или, скорее всего, не желала этого делать. Черные провалы ее глаз полыхали ненавистью, которой хватило бы на то, чтобы уничтожить всех жителей Вельежа.
Император так ничего и не понял, когда с пальцев некромантки сорвался сгусток черной энергии и впечатался в его грудь, беря в плен душу. Маги мгновенно выставили щиты, а окружение Филиппа, состоящее из неодаренных, постигла та же участь, что и монарха. Живые мертвецы, подвластные воле своей хозяйки, — вот в кого они превратились за считанные секунды.
И все бы ничего, император и его прихвостни такое наказание вполне заслужили, но некромантка не собиралась довольствоваться столь малым. Ее душа требовала отмщения, а темная магия с радостью в этом ей помогала. И не было той силы, что могла бы ее остановить.
Лорд Кардонье видел, как Мартель безуспешно, раз за разом, пытается проломить щиты девушки, как отчаянно взывает к разуму своей внучки леди Филидор, и понимал, что все бесполезно: девушка их не только не слышит, но и вряд ли осознает то, что делает. Ему становилось страшно при мысли о том, что еще она может натворить.
