— Это здесь, — сказала я бабушке, затаившей дыхание за моей спиной и не высказавшей по обыкновению ни одной колкости в мой адрес.
— Уверена? — выдохнула леди Матильда, а я поняла, что она еще и дышать не смела все то время, пока я прислушивалась к своим ощущениям.
— Скоро сама убедишься, — ответила я и принялась распутывать довольно мудреное плетение, включающее в себя и защиту, и иллюзию, и отвод глаз и много чего еще, с чем мне только предстояло разобраться.
Напрасно я обнадежила своих спутниц, что все будет легко и просто. Как я уже говорила, плетение состояло из множества нитей. В своем умении выплетать сложные узоры дед превзошел самых искусных кружевниц империи. И для того, чтобы распутать его творение, требовался мастер такого же уровня или чуть выше, либо не в меру самонадеянный, вроде меня. Правда в этом случае мне пришлось действовать на свой страх и риск без какой-либо гарантии на успех.
Промучившись чуть больше часа до появления мушек в перенапряженных глазах, я почти сдалась. От немедленного признания поражения меня удержало лишь присутствие бабушки за спиной. Я не знала, радоваться или огорчаться тому, что она увязалась за нами. С одной стороны, без свидетелей мне было бы проще смириться со своей неудачей, а с другой — леди Матильда одним своим видом пробуждала во мне категорическое нежелание уступать. Причем неважно кому — людям или обстоятельствам. Главное было, настоять на своем.
И тут в моей памяти весьма кстати всплыли воспоминания о двойной системе наложения рунных заклинаний в драконьем инкубаторе. Что если и дед пошел тем же путем, желая уберечь семейные накопления от любителей легкой наживы?
Пришлось моим многострадальным глазам вновь потрудиться. На этот раз я в первую очередь старалась выяснить, какое из заклинаний накладывалось последним и, следовательно, находилось над остальными, благо каждая нить имела свой цвет, так что с этой задачей я справилась на удивление быстро. Жемчужная нить иллюзорного заклинания лежала поверх прочих, за нее я и потянула, сматывая в клубок чужое заклятье.
А потом дело пошло еще быстрее. За жемчужной последовала красная сигнальная нить, за ней черная нить смертельного проклятья, а последняя и вовсе не вызвала у меня опасений
— коричневая нить, призванная сохранить целостность древесины не представляла для нас угрозы.
Когда я закончила, дверь обрела видимость. Одобрительный возглас бабушки послужил мне наградой. Однако радоваться нам было рано. Предстояло еще разобраться с навесными замками, коих тут имелось аж восемь штук.
— Зачем так много? — простонала я, понимая, что моих сил не хватит, чтобы вырвать держащие их петли с корнем. О взломе не могло быть и речи. Искусством вскрывать запоры я не владела.
И тут бабуля меня удивила, достав из походной сумки набор отмычек. Взглянув на меня с превосходством, она в два счета открыла замки. Ну ладно, пусть не в два счета, но по моим меркам достаточно быстро. Каких-нибудь полчаса, и заветная дверь распахнулась, любезно приглашая нас войти внутрь.
Менее опытный кладоискатель, не мешкая, двинулся бы дальше, мы же застыли на месте, ожидая подвоха. Считайте меня перестраховщицей, но я твердо уверена, что кто-кто, а мой дед точно не мог обойтись без подставы. Не в его характере облегчать людям жизнь. И, кажется, бабушка была полностью со мною согласна.
— Пусть Ава посмотрит, что там, да как, — предложила она, косясь в сторону любопытной метлы, уже сунувшей свой черенок в темноту прохода.
Ава тут же отпрянула назад и забилась в угол, только сейчас поняв, что все идет не так гладко, как ей бы хотелось.
— Думаю, будет лучше начать с неодушевленных предметов, — ответила я и, размахнувшись, закинула в проем свою сумку. А вспомнив о хранящихся в ней зельях, страшно удивилась, не услышав звука бьющегося стекла.
Запущенный следом магический светлячок показал, насколько мы были правы, соблюдая максимальную осторожность. Сумка не долетела до пола, увязнув в липкой субстанции неизвестного происхождения, преградившей проход в паре метров от двери. Прочная ткань растворялась у нас на глазах, разъедаемая едкой слизью. Я передернула плечами от ужаса и омерзения, представив, какой жуткой участи мы избежали.
И вдруг что-то случилось. Слизь неожиданно прекратила свое разрушительное действие, а потом стала шипеть и съеживаться, как обычная мыльная пена, пока совсем не исчезла.
— Интересно, какое из моих зелий на нее так подействовало? — задумчиво произнесла бабушка, рассматривая остатки слизи с исследовательским интересом.
— Даже не думай, — крикнула я, хватая ее за руку, когда поняла, что бабуля вознамерилась выковырять образцы этой гадости из каменных трещин. — Тебе все равно не в чем ее хранить. Помнится, стекло она поедала с неменьшим аппетитом, чем тряпку.
— Ты права, — вынужденно признала бабушка и с сожалением посмотрела на жалкие остатки той мерзости, что едва нас не погубила.
К счастью, других преград на пути к сокровищам не оказалось и вскоре мы получили возможность воочию убедиться в их полной сохранности.
