Там попрежнему ярко полыхал камин. Языки пламени бросали танцующие отсветы на паркетный пол. Сердце Сирокко почему-то вздрогнуло; ей на миг показалось, что роскошная и пустая комната утопает в темноте, а чёрные угли камина давно остыли. Лишь иллюзия, не более…
На кровати полулежала Нимфея, рядом с ней расположилась акушерка, которая что-то настойчиво говорила. Мимо Сирокко пробежала перепуганная девушка, которая держала в руках испачканные кровью бинты.
Сирокко подошла ближе к госпоже и наклонила голову.
— Нужна моя помощь? — спросила она, совершенно не зная, что предпринять.
— Да, — тут же повернулась акушерка. — Принеси новых бинтов и кипяченой воды. Ещё сделай какой-нибудь успокаивающий отвар.
Сирокко кивнула и пулей вылетела из комнаты. Она с трудом оставалась на месте, разрываясь от страха, сочувствия и отвращения при виде бинтов. Другие служанки говорили, что ребёнок умер, однако лицо акушерки было слишком спокойным для такого исхода событий. Наверное, впечатлительные девочки как всегда приукрасили.
Сирокко побежала на кухню и остановилась около ящика с сотней пакетиков трав. Несколько раз ее пытались остановить в коридоре и разузнать, чем все закончилось и что говорит врач, однако она игнорировала надоедливых людей, сосредоточившись на своей цели. Даже странно, что за две недели она почти ни с кем не познакомилась, но окружающие откуда-то знали её имя. Страх почти исчез, и на его место пришла решимость — сейчас необходимо действовать как можно быстрее.
Хорошо, что в детстве мама рассказывала о свойствах разных трав. Теперь Сирокко могла не пользоваться длинным и объемным списком всех наименований и действиями, которые оказывают лекарства.
Тимьян, ромашка, зверобой. Еще немного пижмы и золотарника… Сирокко насыпала в глиняную кружку по несколько листков каждого растения и залила получившуюся смесь кипятком. Потом она взяла большой эмалированный поднос, торопливо поставила туда кружку, приплюснутый кувшин с кипячёной водой и все бинты, которые только нашла.
Единственное, о чем она сейчас думала — так это о том, что Нимфея может не пережить ещё одного удара. Пусть даже не в физическом смысле, а в моральном. Сирокко забыла об их с Эблис плане, о ветре, что всегда рядом, даже о своей семье. Все её внимание вихрем крутилось вокруг Нимфеи, Валлаго и их отношений. Спасти их нельзя, можно только помочь Нимфее изменить отношение к мужу.
— Ты скоро? — сзади раздался недовольный голос Агаты, которая все ещё считала себя старшей служанкой. — Дай сюда.
Агата попыталась выхватить поднос, однако Сирокко успела схватиться за край и вернула его на стол. Бедняжка: Агате наверняка ещё никто ничего не сказал.
— Нет, — совершенно ровным голосом ответила она, словно Агата была неразумным ребёнком, который не понимает очевидных вещей.
Равнодушное «нет» уже давно было любимой фразой Сирокко. Она обожала смотреть, как на такой совершенно откровенный отказ реагируют люди. Например, Агата сейчас молча ловила ртом воздух, лихорадочно пытаясь подобрать слова для искрометного ответа. Её темные глаза растеряно бегали по комнате, но секунды шли, а вместе с ними более явно становилось уязвлённое положение служанки.
— Госпожа ждёт меня, — улыбнувшись, процедила Сирокко. — Отодвинься.
С этими словами она мягко обогнула краснеющую от злости девушку и проскользнула в дверь. Сирокко наслаждалась своей маленькой победой, но все равно прекрасно понимала, что теперь обрела в лице Агаты настоящего врага. Конечно, если та будет перегибать палку, то Сирокко всегда может пожаловаться на неё…
Без приключений добравшись до покоев Нимфеи, Сирокко осторожно постучала в дверь. Та отворилась, и с порога акушерка выхватила поднос. Стражники на этот раз не преграждали путь, а лишь равнодушно отвернулись в стороны.
— Ты как раз вовремя.
— Моя помощь нужна? — быстро спросила Сирокко прежде, чем дверь захлопнется.
— Да, иди позови Валлаго, — пренебрежительно отозвалась женщина. — Ему уже сообщили, но он почему-то не пришёл.
Сирокко кивнула и, развернувшись, поспешила на другой конец особняка. Акушерка с таким пренебрежением выплюнула слово «почему-то», что на душе остался неприятный саднящий осадок. Интересно, почему он не пришёл? Даже если ему плевать на жену, мог бы побеспокоиться за ребёнка! Да и дел у него ночью не должно быть.
Сирокко так задумалась, что практически врезалась в выскочившую из-за угла взбудораженную Эблис. Её растрепанные светлые волосы призрачным сиянием выделялись на фоне темных стен особняка.
— Что тут случилось? — сразу же спросила она. — Тут такое говорят!
— А ты меньше слушай, что
— Я иду с тобой, — безапелляционно заявила подруга.
