До слуха Сирокко доносились лишь обрывки фраз, однако этого оказалось достаточно, чтобы составить картину. Действительно, Валлаго не позволял детективу беседовать со слугами наедине. В комнате всегда был кто-то третий, если вообще не все, кто был причастен к делу, что значительно уменьшало шансы на откровение. Он объяснял это тем, что по закону он несёт ответственность за этих людей, и поэтому не может позволить «жалкому детективу повесить на них убийство».
— Вы читаете, что они вам чего-то не сказали? — угрожающе процедил Валлаго. — Что они солгали? Отправляйтесь и ищите убийцу среди тех, кто действительно мог её убить!
Дейтерий попятился, и Сирокко ничего не оставалось, кроме как развернуться и пойти назад.
Только когда ноги Сирокко коснулись мягкого ковра, она поняла, каким рискованным было это предприятие. Хотя комната и находилась на втором этаже, высота потолков была довольно внушительной.
Дейтерий закрыл окно и поежился. Потом заглянул в камин, тяжело вздохнул и опустился на диван рядом с Сирокко.
Темноту разгонял лишь блеск луны, медленно катящийся по небосводу. И этом желтоватом свете Дейтерий выглядел совсем взрослым, по-настоящему опасным.
— Мы так ничего и не узнали, — вздохнул, наконец, он. — Детектив тоже ушёл ни с чем.
— Мы узнали, что Валлаго по каким-то причинам не хочет, чтобы детектив допрашивал слуг, — напомнила Сирокко.
Девушка встала и подошла к темному провалу камина. В нем уже был приготовлен запас дров и сухой травы, и она просто зажгла его от факела в коридоре. Были времена, когда ей самой нужно было сходить в подвал за брёвнами, в сарай за травой, сложить это все и разжечь. Теперь же её работу делали другие служанки.
— Ты точно ничего не помнишь? — почти без надежды спросил Дейтерий. — Что-то странное, ненормальные или просто нехорошее?
Сирокко вновь задумалась. Ветер, шелест, шаг вперёд: и вот тело падает вниз. Куросио, маленький Куросио… остался без мамы. Воспоминания царапнули сердце Сирокко, но она лишь плотнее сжала губы.
Покачав головой, она вернулась на диван. Спать не хотелось, общаться с подругами — тоже. Словно чувствовала, что что-то упускает. Одну маленькую деталь, совсем незначительную.
Огонь тихо потрескивал. Он наводил на ускользающую мысль, тёмную, далекую.
Но, сколько Сирокко не заглядывалась в танцующие языки пламени, не могла понять, что не так.
— Сирокко, — девушка вздрогнула, почти совсем забыв о существовании Дейтерия. — Я хотел тебе сказать кое-что.
— Говори, — она повернулась к собеседнику.
— Я тут подумал, что очень хотел бы, чтобы сейчас не было так холодно, — выпалил Дейтерий, не глядя на собеседницу. — Мы могли бы пойти погулять в старом парке. Когда был в академии, часто вспоминал те ночи. Мне не хватало их и… и тебя, наверное.
«Если это признание в любви, — в страхе подумала Сирокко. — То я понятия не имею, что ему ответить».
Она молчала, ожидая продолжения. Несмотря на вновь повисшую тишину, она чувствовала повисшую в воздухе неловкость.
— Ладно, нам пора, — вздохнула она, пожалев Дейтерия и одновременно проклиная себя за беспричинную трусость. — Девочки уже заждались.
Стараясь не обращать внимания на недосказанные слова, она встала и прежде, чем Дейтерий успел что-то сказать, выскочила из комнаты.
Сирокко выжидающе смотрела на Эблис. Та лишь сокрушенно покачала головой.
— Я ничего полезного не услышала и не увидела, — вздохнула Пуансеттия, усаживаясь рядом. — Наверное, сейчас стоит сделать акцент на детективе и Валлаго. Они оба мне не нравятся.
— Придётся затаиться и ждать, — подвела итог Сирокко. — Возможно, когда-нибудь ситуация прояснится.
Все согласно закивали, и Эблис уже собиралась вставать, когда в комнату влетели двое солдат в форме. Их значки, говорящие о службе в правоохранительных органах, блестели в лучах просачивающееся в окна солнца. Темные кожаные доспехи, казалось, поглощали свет — от одного взгляда на их в душе поднимался животный страх.
— Пуансеттия Дамнфая, вы обвиняетесь в убийстве Нимфеи Атту. Вам придётся пройти с нами.
Пуансеттия дёрнула головой, и её взгляд словно покрылся коркой льда. Спокойно поднявшись со своего места, она, словно призрак, проплыла через комнату и остановилась напротив солдат.
— Конечно.
Дверь хлопнула. Резкий звук вывел Сирокко из шока. Как?! Неужели Пуансеттия?! У неё не было ровным счетом никаких причин.
Сирокко в ужасе посмотрела сначала на Эблис, потом на Дейтерия.
— Я, конечно, не могу утверждать, — осторожно заметила Эблис. — Но у меня есть подозрения, что тут какая-то подстава.
— Зачем ей это? — удивленно спросила Сирокко. — А вдруг она была шпионом?
— Ты что, смеёшься? Каким шпионом? — переспросил Дейтерий. — За кем она шпионила? Почему? Для чего?
Сирокко ничего не ответила, вспоминая проведённое с Пуансеттией время. Её уютную комнату, до потолка забитую всякими целебными травами и баночками с лекарством. Темные вечера, в которые они гадали на картах. Она единственная разбиралась во всяких мистических вещах, поэтому с удовольствием учила этому новых подруг.
