Ночь была темна, но она все равно могла рассмотреть черты лица незнакомца. Чёрные волосы, но глаза… Сирокко словно провалилась в бескрайнее пространство, где рождались, жили и умирали миллионы звёзд. Когда видение исчезло, она с удивлением посмотрела на пришедшего.
Казалось, он никак не изменился. Со времени их встречи прошло столько событий… Теперь Сирокко пыталась вспомнить, как его зовут.
— Араан? — пробормотала она. — Напугал.
— Это ты напугалась.
Сирокко вскинула брови, поражаясь такой бестактности, однако промолчала. Лезть в чужую жизнь со своим укладом она точно не собиралась.
— Что тебе нужно?
— Ничего, — Араан улыбнулся. — Ты движешься к Вратам Сферы Стихий, это не может меня не радовать.
— Скажи, — вдруг спросила Сирокко, в глубине души понимая, что он может не захотеть отвечать. — А чтобы открыть Врата, нужно… закрыть эмоции? Просто я не понимаю… Неужели это того стоит?
Араан молчал, словно раздумывая.
— Трудно сказать, дорогая, — было видно, что он тщательно подбирает слова. — Ты уже вступила на этот путь. И однажды настанет момент, когда ты сама захочешь отдать Вечности свои чувства. И пусть эта плата чудовищна, взамен ты получишь гораздо больше.
— Например?
— Силу, власть. Возможность выбирать. Возможность жить лучше. Ты сможешь дать своим детям гораздо больше, чем есть у тебя сейчас. И потом, у тебя будет самое ценное — время. Пусть его проклятие страшно, ты будешь полностью свободна.
— Проклятие времени? — в который раз тупо переспросила Сирокко.
Ей вдруг показалось, что она общается с умудрённым опытом стариком, который видел многое в жизни… И пытался заманить в свои сети молодых. Как паук, плетущий паутину — чем сильне пытаешься вырваться, тем больше затягиваются узлы.
— Время — самый ценный ресурс. Сколько живут люди в Сфере Свободных? Восемьдесят, девяноста лет? В Сфере Проклятых немногим больше, — пренебрежительно бросил Араан. — Но в Сфере Стихий ты сможешь не задумываться о нем. Подумай: пройдёт двадцать, тридцать лет — ты начнёшь стареть, увядать. Но стихии дают нам вечную молодость.
— Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — ответила Сирокко. — Неужели все настолько безоблачно? И цена этому могуществу — чувства?
— Я не лгу, — кивнул Араан. — Но выбор за тобой, конечно. Ты можешь отказать Вечности, когда она предложит тебе силу в обмен на чувства.
Сирокко поджала губы, понимая, что вряд ли сможет отказать. Да и зачем? Она не хочет умереть на той же проклятой земле, которая дала ей жизнь. У неё есть шанс изменить свою судьбу, и было бы глупо им не воспользоваться. Тем более она жутко боялась старости — эта немощность и болезни… Это действительно страшно. А вечная молодость — это неограниченные возможности.
— Все мы, все мы в этом мире тленны, тихо льётся с клёнов листьев медь… Будь же ты вовек благословенно, что пришло процвесть и умереть, — тихо сказал Араан, внимательно разглядывая протеже своими удивительными глазами. — Ты не удивишься, если я скажу, что многие приходят в Сферу Стихий за вечной жизнью.
Сирокко задумчиво повторила про себя стихотворение, произнесенное Арааном. В их мире было очень мало поэтов, да и их никто не читал — все были озабочены снятием проклятия, а не искусством.
— Красивые строки, — заметила она.
— Их написал один несчастный человек из Сферы Свободных, — ответил Араан. — Мне пора. Когда-нибудь я навещу тебя вновь.
С этими словами он исчез, и лишь колыхания ледяного воздуха выдавали его недавнее присутствие. Сирокко ещё несколько минут постояла, прислонившись к дереву и вдыхая аромат застывшего зимнего леса.
Одна половина Сирокко страстно желала вечной молодости и силы, но другая панически боялась потерять ту часть души, которая делала её человеком. Она снова и снова вспоминала те ужасные мгновения, когда её душу сковал лёд, но постепенно страх стал медленно отступать. Ведь частично, совсем чуть-чуть, эти мысли были правдой. Ветру не нужно ничего, кроме бескрайнего пространства. Это была та часть стихии, которую Сирокко отказывалась принимать.
Решив подумать об этом, когда придёт время, Сирокко отошла от дерева и направилась назад, к таверне. Невысокий покров рыхлого снега скрипел под ногами. Холодный воздух начал пробивать защитный купол горячего ветра, Сирокко зябко поежилась. Как давно она не танцевала? Постоянные дела и заботы забирали последние крупицы вдохновения, но теперь у неё будет достаточно времени, чтобы наверстать упущенное.
Почти возле входа в таверну она столкнулась с Дейтерием — он открыл дверь, собираясь выйти на улицу.
— Куда ты ушла? — удивлённо спросил он. — Уже холодно, а ты даже шарф не взяла. Не заметишь, как заболеешь.
— Сама разберусь, — окрысилась Сирокко.
Ей не нужна была ничья забота. Это лишнее: она сама могла о себе побеспокоиться. Ей вообще был никто не нужен…
— Почему ты злишься? — казалось, Дейтерий все же знал ответ, но не хотел слышать его от Сирокко. — Я же просто о тебе беспокоюсь!
— Как ты не понимаешь, — она развернулась и медленно пошла в сторону леса. — Я не ребёнок. Не нужно меня опекать.
— Я понял, — Дейтерий последовал за ней.
