Сирокко не знала, что ей делать. Спать не хотелось, но отдых был необходим — завтра им придётся каким-то образом вытаскивать из тюрьмы Пуансеттию. Пусть они и не были лучшими подругами, бросать её они не хотели. Возможно, небольшая прогулка поможет проветрить голову.
— Что ты будешь делать дальше? — Сирокко обернулась к Дейтерию. — Вернёшься в Академию?
— Не знаю, — честно ответил тот. — Вряд ли. Нужно переосмыслить мою жизненную цель и расставить приоритеты.
— У тебя какие-то особенные взгляды?
— Сейчас я живу одним днём, — Дейтерий вздохнул. — Ни к чему не стремлюсь. Академия пичкает меня знаниями, которые кажутся мне бесполезными. Во всяком случае, все учителя наперебой утверждают, что после окончания я смогу избавиться от проклятия, но редкие выпускники смогли это сделать.
— Неужели проклятие действительно заслуживает того, чтобы от него избавляться? — пытливо спросила Сирокко. — Может быть, это не нужно? Ведь можно жить и с ним…
— И стать призраком? — удивленно спросил Дейтерий. — Думаешь, это того стоит?
Сирокко замялась. Все же нехорошо хранить секреты от друзей, к тому же Дейтерий значил для неё больше, чем просто друг. Может быть, она даже была влюблена. И пусть бабочек в животе не было, ей казалось, что она знает Дейтерия уже много лет. Некое родство душ, которое встречается так редко… Нужно рассказать, ведь он может помочь.
Сирокко выложила все: про танец, знакомство с Эблис, побег из дома и Араана в таверне. Рассказала про подтверждение существования Сферы Стихий от Пуансеттии. Она даже сказала о цене силы — всего лишь отдать свои чувства.
Дейтерий молчал, было видно, что он взвешивает каждое слово. Его задумчивое лицо было красиво, и Сирокко на секунду представила, как проводит рукой по его подбородку, губам, как целует его. Если она уйдёт в Сферу Стихий, то это желание исчезнет; действительно, стоит ли стихия того?
— Может быть, ты и права, — наконец, вздохнул Дейтерий. — И это действительно шанс изменить свою судьбу. Признаться, я до жути люблю море — родителей даже пугает моя любовь. Когда поднимается шторм, я всегда иду на пляж. Волны такие огромные, но я могу управлять ими… Я чувствую себя свободным. На мама говорит, это небезопасно, и ведь она права. Однажды я не смог подчинить волну, и она ударила по мне. Тогда отец был поблизости и смог меня вытащить, но я все время думаю: а если бы он не успел?
— Если бы он не успел, ты бы сейчас об этом не думал, — пожала плечами Сирокко. — Смерть — лишь мгновение, не более. Но то, что идёт перед ней… Признаюсь, я этого боюсь.
— Поэтому ты хочешь любыми путями избежать смерти? — грустно улыбнулся Дейтерий. — Ты ведь даже не представляешь, насколько огромна Вечность. О Безликий, она же вечна!
Сирокко дернулась, как от удара. Дейтерий был не первым, кто говорил о вечности в таком ключе.
— Идём, — вздохнул Дейтерий. — Завтра будет долгий день.
Сирокко лежала на мерзлой земле. Справа и слева от неё расположились Эблис и Дейтерий. Они вглядывались в переплетение голых веток, за которыми высилось темно-серое здание тюрьмы. Оно напоминало древний замок, но не имело остроконечных крыш и внешнего декора в виде мраморных статуй, фонтанов или фресок.
— Постарайтесь не использовать способности, — прошептал Дейтерий.
Подруги кивнули. Сирокко помнила, что использование способностей в черте города запрещено. Но, пожалуй, они собираются сделать что-то более незаконное, чем обычное колдовство. Но на фоне поднимающегося восстания они бы выглядели всего лишь хулиганами, а не правонарушителями…
Согласно их плану, Эблис должна была навести плотный туман, в котором Дейтерий и Сирокко смогут незамеченными пройти к камере Пуансеттии. Потом Сирокко нагреет прутья решетки так, что из можно будет разогнуть — вот и все, останется только быстро убраться из тюрьмы.
Эблис сосредоточилась, её глаза постепенно остекленели. Губы неслышно шептали какие-то слова, и уже через несколько секунд площадь перед тюрьмой начало заволакивать густым туманом. Он летел плотными клочьями, и вскоре ничего нельзя было различить дальше вытянутой руки.
Дейтерий тихо поднялся с места и пошёл вперёд, тут же затерявшись в тумане. Сирокко уже хотела последовать за ним, когда Эблис вдруг поймала ее за руку.
— Зачем ты убила Валлаго? — ледяным тоном спросила она.
— Куросио будет лучше без него, — произнесла подготовленный ответ Сирокко.
— Ты прекрасно знаешь, куда ведёт дорога, выстланная благими намерениями, — Эблис отпустила подругу и убрала руку за спину. — Будь осторожна. И… Прости меня. Правда, я даже не представляю, чего тебе стоило молчать.
— Ты моя лучшая подруга, — отчеканила Сирокко, нахмурившись. — Даже если мы окажемся по разные стороны баррикад, я не пойду против тебя.
На самом деле она сама не до конца понимала, зачем сделала это. Зачем прикрывала Эблис, зачем убила Валлаго… Ведь она почти сразу догадалась, кто за этим стоит. Эблис всегда была холодной и расчётливой — воплощением ледяной силы. И эта сила была заключена не в мышцах и боевых способностях, а в удивительно остром уме.
