– В поисках, о которых мы говорим, фундаментальную роль сыграли «Звуки для Дино», произведение, которое я написал в 1969 году. И не только потому, что оно символически ознаменовало возвращение к тому контексту, где музыка не завязана на образах и должна говорить сама за себя, но и потому, что в нем отразились все те наработки, которые накопились у меня за последние годы, все те столь дорогие мне элементы, о которых я думал до и продолжал думать и после «Звуков». Дино – это Дино Ашиола, великолепный скрипач, который работал со мной на многих фильмах, один из самых известных в Италии. Ему я и посвятил эту композицию. Ашиола мог добиться совершенно уникального звучания, он был непревзойденный исполнитель и с годами стал мне настоящим другом. Мы с ним познакомились за несколько лет до того, как он стал сотрудничать с коллективом «Quartetto Italiano». Я написал «Звуки для Дино», решив задействовать всего четыре звука: ми-бемоль, ре, до-диез и ля, полученные из транспонировки одной из серий Фрескобальди, очень для меня значимой[61].
– В те годы я был помешан на идее задействовать в теме как можно меньше звуков: придерживаясь такой модели, можно добиться хороших мелодических результатов.
Но в «Звуках для Дино» я склонялся к другой схеме, чем в тех случаях, когда нужно было написать хорошо запоминающуюся и напевную мелодию: я выстроил все элементы композиции на четырех звуках основной серии, а благодаря магнитофонам возникал особый гармонический эффект… Но давай по порядку. Я хочу показать тебе ноты, так мы сможем все обсудить.
Видишь? Читай партитуру снизу вверх. Уже глядя на нее, сразу понимаешь, насколько она «выбивается из формы». Каждый звук длится всего секунду, а каждая фраза – тридцать секунд.
Композиция начинается введением двух коротких электронных звуков. Их производит синтезатор, установленный на тембр вибрафона и ударных (первый, затем аккорд, второй, затем интервал ми бемоль-ля, и так далее, с паузой в пять секунд). Затем, видишь, с третьей сроки появляется скрипка, которая вторит синтезатору с невероятной точностью, в то время как электронные звуки продолжают звучать в той же последовательности, четко отсчитывая время для скрипача. И в это же время магнитофон начинает записывать скрипку.
Чтобы добиться желаемого эффекта, я использовал два магнитофона, которые расположил на расстоянии около трех метров друг от друга (точнее, 2,8575 метров). Скрипач находился между ними и исполнял свою партию, а в это время шла запись. Пленка шла со скоростью 19,05 см в секунду: первый магнитофон записывал то, что играл Дино, при этом не стирая то, что уже было записано, второй воспроизводил запись и передавал сигнал громкоговорителям, установленным в концертном зале.
Исполнителю было очень важно четко сделить за временем, потому что каждая фраза должна была звучать ровно тридцать секунд – время, за которое пленка проходила полный оборот, чтобы каждая строчка идеально синхронизировалась с предыдущей, что позволяло наложить слой за слоем десять слоев.
Ко всему этому добавлялось световое оформление. Я предусмотрел особые пометки для светотехника. «Звуки для Дино» должны нести в себе и визуальную составляющую, ведь это – своего рода спектакль. Публика могла наблюдать за движением исполнителя, который воспроизводил звук на скрипке, и сопоставлять его с наложенными записанными звуками. Громкоговорители располагались в зале по кругу, так что звук как бы окружал слушателей.
Так звуков становилось все больше, пока в финале не возникало ощущение разреженной музыки, скрипка становилась все острее, начинал звучать одиннадцатый слой, а затем запись прерывалась и потенциометр уменьшал звук, после чего шел возврат к материалу, с которого началась композиция.
– Конечно, ухо слушателя может уловить гармонию, основанную на аккорде из четырех звуков, который вырастает как бы постепенно.
