В погоне за звуком полностью

Создается ощущение, будто музыкальная материя сама принимает решение, во что ей облечься. Объект формирует субъект или субъект – объект? Перефразируя выражение Кармело Бене «Не я говорю, а мной говорят!», можно сказать, что не ты пишешь, а композиция пишет себя через тебя, однако ни одна отдельно взятая форма не может полностью передать процесс этой тайны – тайны создания музыки.

То, как ты ее описываешь, напоминает мне короткое замыкание: точно ноты и паузы, выводимые на бумаге, вдруг сами начинают проявлять свою суть и формировать отношения внутри музыкального полотна. Что скажешь?

– Да, похоже, так и происходит. Когда я сажусь работать, запускается некий таинственный процесс: материал оживает, он как бы зависит, но в то же время и не зависит от моего волеизъявления. Это головоломка: стоит сдвинуть один звук, как нужно тут же переделывать все остальное… Иногда я думаю, что лучше бы вставить паузу, но и это меняет всю композицию… Тогда я хватаюсь за новую мысль, которая могла бы примерить обе стороны…

Мне кажется, что твое определение письма как «короткого замыкания» очень точно передает то, что происходит в подобные моменты. Иногда я оставляю партитуру «открытой» и решаю, как организовать имеющийся материал уже на стадии микширования или даже исполнения.

– Ты часто употребляешь такие определения, как «динамическая неподвижность», «организованная импровизация», «модальность». Каковы отношения этих понятий между собой?

– В каком-то смысле суть у них одна: они рождают сочетание, при котором возникает соприсутствие разнообразных элементов и ощущение того, чего на самом деле нет. При организованной импровизации в отношения оказываются вовлечены различные элементы и части композиции, при модальности – звуки, а динамическая неподвижность включает в себя оба концепта, потому что она напрямую связана с моим образом мысли и письма в самом широком смысле.

Тут нужно уточнить, что «неподвижная динамика» вовсе необязательно должна быть организована в модальной системе, по крайней мере, не в традиционном смысле этого понятия. Все зависит от количества звуков. Если я наращу их до девяти, десяти, одиннадцати, двенадцати… результат окажется приближен к додекафонии или пара-модальности, поли-модальности. Сложность произведения и количество диссонансов существенно увеличатся…

То же самое, если взять очень мало звуков, как в серии Фрескобальди, Баха или другой – не классической – нотной последовательности. Гамма задает тональный центр, но их может быть как несколько, так и ни одного. И в этом случае полученный гармонический канал будет тоже весьма далек от «традиционной» модальности.

Так вот, модальность в том смысле, в каком я ее понимаю, отсылает нас лишь к определенной комбинации звуков, которыми я оперирую, это не модальность в классическом понимании, а, скорее, ее подобие, кажимость. А динамическая неподвижность – еще гораздо более размытый концепт, который включает в себя и модальность, и организованную импровизацию.

– Я задаюсь вопросом: можем ли мы говорить о том, что модальность в твоем понимании напрямую касается грамматики твоих произведений – гармонии, мелодии, непосредственно зависящих от выбора звуков, и связана с концептом «бытия», а организованная импровизация – это некое варьирование различных композиционных идентичностей, основанное на осуществлении выбора, который делается композитором или волею случая; в то время как динамическая неподвижность охватывает жестикуляцию, динамизм и диалектический процесс, рождающийся из них и из «чего-то большего»?