– Не могу сказать, что я углублялся в его изучение, но на мою манеру писать он повлиял. Я бы даже сказал, мое творчество не ссылается на рагу, а, скорее, впитало ее принципы. Целью «Иль-Группо ди Импровизационе Нуова Консонанца» было добиться гипнотического воздействия, характерного для индийской музыки. Около десяти минут мы играли в монотонной технике: благодаря повторяемости структуры возникал эффект движения в неподвижности. Нечто подобное мы чувствуем, слыша, как голос часами повторяет одну и ту же мантру. При этом тембры голосов, скорость речитатива меняются… В повторяемости, самозабвении, неподвижности и динамизме композиционных элементов заключено зерно мысли, в том числе и моей.
– Вполне вероятно. Многие, например, Сальче, называют мистическими даже мои самые чувственные, сентиментальные или шуточные композиции. Но, возможно, я и правда испытываю «священный трепет» перед музыкой, сочинительством, да и по большому счету перед самой жизнью. Я убежден, что нужно жить в полную силу и прочувствовать каждое неповторимое мгновение. Всякий раз, как сажусь за работу, я думаю о семье, о жене, о детях, о внуках. О прошлом, настоящем и будущем. Может быть, это говорит о моем мистицизме? Но что такое мистицизм, если не духовность? Обыкновенно это понятие связывают с верой в Бога, но на мой взгляд духовность представляет собой совершенно особую реальность, независимую от каких бы то ни было религиозных убеждений. Духовность есть в каждом, и если человек основывается в своих действиях или хотя бы в мыслях именно на ней, то почему бы и нет.
Я вкладываю в свои абсолютные композиции особое значение, которое опирается на нечто большее, чем технические элементы, а именно на моральные ценности, связанные с моим душевным настроем в тот момент, когда я пишу эту музыку.
– Нужно заметить, что я не могу быть беспристрастным судьей, когда речь идет о моих собственных работах. Хоть я и сознаю недостатки каждой, люблю я их все без исключения. Дело в том, что «Кантата Европе» была активно раскритикована уважаемыми мною людьми, так что я и сам стал сомневаться насчет нее… Третья часть композиции, о которой ты говорил, меня совсем не убеждала, а вот первая и вторая казались мне добротными. Но когда я дал послушать кантату Петрасси, он выразил ровно противоположное мнение. Он отметил, что первая и вторая часть ему не нравятся, и сказал, что во второй части вступает слишком уж много голосов, что может лишний раз запутать слушателя… Скорее всего, он был прав.
– Иногда мы встречались у него дома с Мауро Бортолотти и Альдо Клементи и говорили о музыке, как в старые времена, когда учились в консерватории. Я уже рассказывал, что спросил Петрасси напрямую, что он думает о «Концерте» и о «Кантате Европе». Во время наших встреч он очень подробно разобрал мои партитуры. Мне нравилось то, как откровенно мы могли обо всем говорить. В другом месте сложно было рассчитывать на такую честность. Даже когда Петрасси критиковал мою работу, это только еще больше вдохновляло.
Кажется, меньше других ему понравился «
– Что я слишком натурально передал эти звуки.
– Бельгийское музыкальное общество заказало мне произведение по случаю праздника в честь объединения Европы. Сначала я написал вступление для гитары и флейты, потому что президент этого общества был гитаристом и хотел сам его исполнить. Он был насколько любезен и так хорошо оплатил мою работу, что я чувствовал себя обязанным и хотел ему угодить, но вступление, которое я для него написал, звучало для меня совсем неубедительно, так что позднее я набрался смелости, и вычеркнул его из партитуры, несмотря на то, что когда президент это обнаружил, то написал мне, выражая свои сожаления.
