Мне представляется, что все подобные сочинения берут корни из того опыта, что получил Эннио, работая с «Иль-Группо ди Импроввизационе Нуова Консонанца», однако в некотором смысле ее влияние можно разглядеть уже в «Трех этюдах».
– Я тоже так думаю. Я писал об этом еще в 1994 году.
– Я всегда думал, что тембр для Морриконе – это не просто «приложение» к основной мысли. Когда он пишет, у него в голове уже все сложилось. Он не создает черновик на основе темы, которую потом оформляет какими-то яркими элементами. Нет. Основой для него служит сам тембр, и это чувствуется. Как по мне, это и есть одна из причин, из-за которой его так любят некоторые рок-звезды: их интригует саунд – тембровый окрас его произведений.
– В «Долларовой трилогии» – хотя и в некоторых версиях «Сицилийского клана» тоже – Эннио соединяет в одной композиции сразу три стиля. «Архаичный», построенный на непривычных тембрах так называемых «бедных» инструментов, вроде варгана, звука хлыста, свиста, различных окарин, губной гармошки, акустической гитары, и так далее. Это могут быть народные инструменты из ряда ударных, или мелодические, однако все они отсылают к древнему человеку, аутентичному и простому образу жизни. Второй стиль, так скажем, «псевдо-рок» – своего рода «прирученный, одомашненный» рок, довольно безобидный сам по себе, как бы связывает архаику с современностью. Человек, свистящий посреди пустыни, вдруг становится частью рок-общины шестидесятых, которая слаженно скандирует: «Секс, наркотики и рок-н-ролл». И, наконец, третий – «псевдо-симфонический» стиль, состоит, как правило, из хора или солиста и/или струнных, довольно традиционных по тембровому окрасу: они радуют слух консерваторам и традиционалистам и возвещают возвращение к «разуму», благие намерения, отдавая дань мелкобуржуазному вкусу.
Играя этими тремя компонентами – интересным и необычным тембром, его осовремениванием и подчинив первые два третьему или наоборот, Эннио удается заинтересовать любого слушателя, быть вне поколений и вне традиций. Его понимают и любят как молодежь, так и люди старшего возраста. Каждый находит в его музыке что-то знакомое, она вызывает у слушателя понятные ему ассоциации, и любой человек может найти в трех используемых им стилях частичное или полное соответствие собственным вкусам и предпочтениям. Но чтобы определиться, что тебе близко, нужно сначала все прослушать.
– Когда я заговорил с ним обо этом, он сказал, что с удивлением узнал свое творчество в моей формулировке, прежде он никогда об этом не задумывался. «Когда я писал, я думал об этом совсем по-другому», – сказал он.
Иногда кажется, что он и вовсе не заинтересован в теоретизировании, он следует музыкальному инстинкту и приходит к нужному результату. Тот же инстинкт вел его, когда он делал музыку для начальных титров к фильму «Птицы большие и малые» – своего рода манифест его творчества для кинематографа, который вобрал в себя все музыкальные стили от вестерна до пуантилизма. Он прокручивает их всего за несколько секунд.
Сегодня многие, в том числе Амелио и Моретти, но и не только они, значительно сократили время, отведенное в фильме для музыки, тем самым лишив музыкальное сопровождение интерпретационной составляющей, каковым оно является для Морриконе. А ведь это во многом помогало зрителю. Поэтому теперь Эннио, на мой взгляд, оказался отрезан от сегодняшнего кинематографа. Однако мне кажется, что он уже перестал предаваться тем экспериментам, к которым тяготел в прежние годы, не считая нескольких фильмов вроде «Вателя». Кроме того, он давно мечтал посвящать больше времени своей абсолютной музыке, и я какое-то время поддерживал это его стремление.
– Если посмотреть его фильмографию в восьмидесятых, можно отметить, что два года подряд у него практически не было новых фильмов. Однако не стану утверждать, что это моя заслуга. Конечно же нет. Он сам принял это решение, или ему помогли его принять близкие люди. Вот и весь сказ. Но дольше двух лет он не выдержал, это была короткая вспышка…
