– Переехать в Лос-Анджелес он мне предложил еще до этого эпизода, однако с годами я привык не доверять словам, сказанным сгоряча, поэтому сразу же отказался и, честно говоря, ни разу не пожалел. Несмотря на такие особенности характера, Де Лаурентис был великим продюсером. У него были гениальные идеи и отличное чутье: мне рассказывали, что когда он был недоволен монтажом фильма, то садился и сам переделывал все так, как считал нужным. Он хотел контролировать все, что выходит под его именем. Он верил в то, что делает, и думал, во что вкладывать деньги.
После «Пилюль Геркулеса» Сальче и «Библии» Джона Хьюстона (1966), где дело у нас не пошло, я написал музыку для фильма Франко Индовина «Домашнее хозяйство по-итальянски» (1965), который продюсировал Дино. Он и стал нашим первым фильмом. Музыка пришлась ему по душе, и следом он предложил мне два вестерна. Я согласился при условии, что тогда он даст мне работу еще в двух фильмах другого жанра. К сожалению, с ним приходилось прибегать к подобным уловкам.
– Между 1964 и 1965 годами RCA, где я в тот момент работал на постоянной основе, предложила мне этот фильм, продюсером которого выступал Дино Де Лаурентис. Для меня это была хорошая возможность, потому что тогда в моем послужном списке еще не было таких важных работ. «Библия» была фильмов международным, а Хьюстон стал бы первым иностранным режиссером, с которым бы мне довелось поработать. Поначалу они обратились к Петрасси, но его музыка, несмотря на красоту и интересные решения, не понравилась режиссеру. Вот почему встряла RCA и предложила мою кандидатуру.
Я не видел из фильма ни единого кадра, меня просто попросили подготовить несколько композиций на тему Творения в версии Торы и Библии. В остальном же давалась полная свобода, иными словами, я должен был продемонстрировать, чего стою, и убедить продюсеров взять мою музыку.
Я старательно писал музыку для кадров о Творении и по собственной инициативе решил добавить еще одну композицию на тему Вавилонской башни. Помню, что вставил в нее кое-какие еврейские тексты, которые моя жена принесла из римской синагоги, где встречалась с раввином. Он сам отобрал их, записал, отметив правильные ударения и произношение, и перевел на итальянский.
Именно благодаря этим текстам я смог довольно быстро закончить и вторую композицию: в основу ее лег органный пункт на До в исполнении контрабасов, а затем вступали разные голоса. Первый восклицал, второй словно отвечал ему, и так далее. Постепенно к ним присоединялись все новые и новые, и наконец вступал весь хор и шло большое крещендо отдельных голосов, перерастающее в духовые – пять труб и пять тромбонов. Так заканчивалась эта композиция.
Я записал обе композиции в прекрасном зале «А» студии RCA при участии Франко Феррары. Феррара не только блестяще дирижировал хором и оркестром RAI, но и немного подправил мой материал, создав «переход» к «Творению» – композиции, которая была написана немного наспех. Состав оркестра и хора был практически полным.
Запись понравилась всем: RCA, режиссеру монтажа Кастелле, а главное, самому Хьюстону, который горячо меня благодарил. Все складывалось наилучшим образом, как вдруг Дино Де Лаурентис предложил мне работать с ним напрямую, минуя студию RCA. Он сделал щедрое, но нечестное предложение.
Я сухо поблагодарил его и отказался, полностью осознавая возможные последствия. Я был повязан с RCA – помимо контракта меня связывали со студией хорошие отношения, я знал, что они вложили в этот проект немало денег. Я сообщил им о случившимся и стал подыскивать способы, как не выпасть из обоймы и не потерять фильм.
Студия звукозаписи отказалась от него, сообщив, что шансов на переговоры нет. Шанс был потерян, а музыку к фильму написал японец Маюдзуми.
