В погоне за звуком полностью

– По словам Джона Бурмена, ты с таким увлечением пишешь музыку к фильмам, потому что сам страстный киноман. «Морриконе умеет смотреть кино глазами публики», – заявил он[35]. А что ты думаешь о Бурмене?

– Я рад, что принял его предложение. Говорят, в Лос-Анджелесе можно сделать шесть записей с шестью различными оркестрами, и каждый будет неподражаемо хорош. В этом городе множество достойных музыкантов и высокая конкуренция. Я написал к фильму две композиции: «Маленькая афро-фламандская месса для большого хора с шестью или семью солистами, ударными и другими инструментами» и «Ночной полет» для такого же хора, но с использованием нетрадиционных вокальных техник. Я использовал свободный контрапункт с необусловленными сочетаниями мелодических голосов, так что контрапунктическая композиция всякий раз звучала по-новому. Помню, режиссер очень удачно использовал оба отрывка. «Ночной полет» звучит в сцене, где священник Филлип Ламонт – собственно экзорцист – встречает ассирийского демона Пазузу, и еще раз в сцене, когда он летит на крыльях. В подобном контексте создается впечатление, будто один из голосов принадлежит самому демону.

– Если говорить о «Ночном полете», то в этой композиции особенно заметно, что самостоятельные мелодические голоса так и не достигают единства.

– Действительно, все зависит от гармонии и особенностей отдельных вокальных партий. Полагаясь на опыт, я больше всего переживал, насколько удачно смогу реализовать свой замысел с американским хором. Я так волновался, что прилетел в Лос-Анджелес за неделю до начала записи, чтобы присутствовать при репетициях. Помню, первым делом я поспешил в репетиционный зал и, уже стоя на пороге студии, услышал, как далекие голоса певцов становятся все сильнее – хор как раз репетировал «Маленькую афро-фламандскую мессу». «Черт возьми», – пробормотал я. От их головокружительного мастерства и самоотдачи у меня слезы навернулись на глаза. Они уже разучили все партии. При виде меня хор замолчал. «Браво! Молодцы!» – с чувством воскликнул я и зааплодировал.

Когда я вспоминаю об их исполнении, меня и сейчас пробирает до дрожи. В какой-то момент один из хористов подошел ко мне и сказал: «Слышал бы ты, как поет глава хора – та, что дирижирует!» Как и прочие хористы, то была чернокожая женщина с пышными волосами. Я до сих пор прекрасно ее помню. «Прошу прощения, – обратился я к ней, – мне сказали, у вас чудесный голос. Почему же вы не поете вместе с остальными?» Тогда она подошла к микрофону и запела. Ее голос оказался глубоким и низким и напоминал баритон. Она знала всю партию наизусть. К сожалению, несмотря на множество незабываемых часов, что я провел вместе с этим восхитительным хором, и достоинства самой картины, «Изгоняющему дьявола 2» не суждено было повторить успех первого фильма.

К слову, в восемьдесят седьмом мне позвонил его режиссер Уильям Фридкин и пригласил поучаствовать в работе над фильмом «Неистовство». Это был уже не хоррор, а драма о серийном убийце. Картина слишком уж кровавая, однако я все равно согласился.

– Ты никогда не думал переехать в Штаты?

– Как-то Дино Де Лаурентис предложил мне перебраться в США и даже обещал подарить дом, но я не слишком-то ему поверил.

– Как это так? Какие у вас были отношения?

– Мы встречались несколько раз, но, по правде говоря, никогда не были закадычными друзьями. Во-первых, мы не сошлись характерами, а во-вторых, он не раз приглашал меня писать музыку к своим фильмам и тут же начинал работать с другими композиторами. Звонил мне, предлагал работу – а потом ни слуху, ни духу.

– Можешь привести пример?

– В восемьдесят четвертом Де Лаурентис позвал меня работать над «Дюной» Дэвида Линча. Линч – сильный режиссер с особым видением мира, и я с радостью поработал бы с ним. Я принял предложение, но Де Лаурентис как сквозь землю провалился. Только потом я узнал, что в результате саундтрек написала американская группа «Toto». Я был задет, но виду не подал – не люблю подобные споры. Однако с тех пор я делил слова Де Лаурентиса на десять.

– Да ты фаталист.