В погоне за звуком полностью

– Благодаря фильмам Леоне публика считает вас едва ли не лучшими друзьями, но ты никогда не писал музыку к фильмам Иствуда. Как ты относишься к его творчеству?

– У него прекрасные фильмы, особенно мастерски написаны и сняты «Малышка на миллион» (2004) и «Гран Торино» (2008). Иствуд – талантливый актер и многогранный человек.

– Как же получилось, что ты никогда не писал музыку к его работам?

– Надо сказать, что Иствуд позвонил мне, когда еще только начинал пробовать себя в режиссуре, но я отказался писать для него из уважения к Серджо Леоне. Мне казалось, если я напишу музыку для фильма актера, который снимался у Леоне, я как бы предам Серджо. Теперь это звучит довольно абсурдно, но в тот момент я чувствовал именно так.

Иствуд дважды ко мне обращался, но потом понял, что меня не переубедить. Я вздохнул с облегчением, когда узнал, что он сам стал сочинять музыку… «Вот и слава богу!» – подумал я. Последний раз я видел Иствуда как раз на церемонии «Оскар» в две тысячи седьмом.

– Помимо фильма «Два мула для сестры Сары» Дона Сигела ты писал музыкальное сопровождение к еще одному фильму с Клинтом Иствудом – «На линии огня» Вольфганга Петерсена (1993).

– В этой картине антагониста Иствуда играл Джон Малкович, и фильм получил множество премий за роль второго плана. Тогда я впервые работал с Петерсеном, и наш творческий союз оказался весьма удачным: с этого фильма началась успешная карьера Вольфганга в Голливуде.

В то время я много разъезжал по работе. Мы познакомились в Лос-Анджелесе, обсудили наши идеи, а потом я вернулся в Рим и записал музыку.

Мне всегда нравилось записываться именно в Риме, и я приезжал туда при всякой возможности. Помимо моих композиций в фильме звучит и музыка Майлза Дэвиса, например, «Весь блюз». Дэвис – один из моих любимых трубачей.

Петерсен был так доволен моей работой, что предложил устроить премьеру на Берлинском кинофестивале прямо под живое сопровождение оркестра. К несчастью, из-за какой-то административной проволочки в итоге ничего не вышло. В целом мне понравилось работать над этим фильмом. Он очень ритмичный, и мне было на удивление приятно сочинять музыку к сценам драк и перестрелок. К сожалению, с тех пор наши с Петерсеном профессиональные пути не пересекались, но «Идеальный шторм» произвел на меня большое впечатление.

– Какой американский фильм стал твоим первым опытом?

– Это была картина Дона Сигела «Два мула для сестры Сары», о которой я уже упоминал. В нем снимались Ширли Маклейн – сестра Уоррена Битти, и Клинт Иствуд.

– Как сложились твои отношения с Доном Сигелом?

– Дон – превосходный режиссер, но нам почти не довелось пообщаться. Я не говорю по-английски, да и Сигел весьма неразговорчив. Диалог у нас не сложился. Он отличный режиссер и приятный человек, но у меня сложилось впечатление, что он заведомо положительно воспринимал и музыку, и все, что происходило на съемках. Возможно, так он проявлял уважение к моему творчеству, но из-за того, что он никак его не комментировал, я почувствовал себя слегка не в своей тарелке. Я не понимал, что у него на уме и как он в действительности относится к моей работе.

– Может, тебе просто было непривычно работать с иностранным режиссером?

– Я бы не сказал, что между американским и итальянским режиссером такая уж большая разница. Все зависит от человека. Но в целом признаюсь, что нахожу американцев гораздо более прагматичными. Особенно Барри Левинсона, с которым я в девяносто первом работал над «Багси». Вот уж кто не терял времени на болтовню об искусстве! Главным для него были технические и эстетические решения, и у такого подхода есть множество положительных сторон.

– Когда ты впервые побывал в США?

– То ли в семьдесят шестом, то ли в семьдесят седьмом я прилетел поработать над фильмом «Изгоняющий дьявола 2» Джона Бурмена. Сначала мы с Бурменом встретились в Дублине. Он показал мне предварительно смонтированный фильм и предоставил большую творческую свободу, так что я написал музыку и поехал в Лос-Анджелес записываться.