Когда режиссер ясно и внятно говорит, чего хочет, у меня появляется возможность следовать в нужном направлении, иногда же я отказываюсь от работы, потому что мне это не интересно. Иной же раз режиссер приходит уже на запись, и композитор сталкивается с его ожиданиями впервые, потому что прежде режиссер постеснялся рассказать, чего ждет от музыки. Вот тогда и выясняется, что композитор написал совсем не то и разрушил все ожидания режиссера.
– Первый раз – самый сложный. Ты волнуешься, и с годами волнение никуда не уходит. Хочется все сделать хорошо, помочь фильму и режиссеру выполнить задачу, удовлетворить желания режиссера, учесть его вкус и при этом не изменить своему собственному и понравиться зрителю…
– Помню, Филу Джоану моя музыка к драме «Состояние исступления» (1990) не понравилась. Поначалу он ничего не говорил, но постепенно я и сам все понял. В частности, ему не подошла главная тема «Кухня дьявола», и он не нашел ничего лучше, чем наложить музыку едва слышно. Записывались мы в Риме, а микшированием Джоану занялся в Штатах уже без меня, так что я при сведении не присутствовал и узнал об этой глупости лишь после выхода картины. Мне было тем более неприятно, что, на мой взгляд, это была сильная композиция, к которой я пришел после многих творческих экспериментов. Поэтому я решил воспользоваться некоторыми набросками периода работы над «Состоянием исступления» и развил их, сочиняя сопровождение к «Багси» Барри Левинсона с Уорреном Битти. Музыка вышла настолько удачной, что фильм даже номинировали на «Оскар» за лучший оригинальный саундтрек.
Джоану оскорбился и публично обвинил меня в повторном использовании темы из его фильма. Я ответил, что не собираюсь бросать на ветер собственное творчество только потому, что оно не пришлось ему по вкусу.
– В главной теме прослеживалась ярко выраженная напевная мелодия для альта.
Тема была легка для восприятия и подобно музыкальному компасу вела слушателя в нужном направлении. В основе композиции по сути лежала тональная музыка, так что ничего нового в ней не было. Однако над поверхностью гармонии возвышался остов из обертоновых звуков, о которых я рассказывал ранее. Я выбирал самые далекие обертоны серии – тринадцатый, четырнадцатый и даже пятнадцатый, то есть самые диссонансные, и использовал эти неожиданные диссонансы, которые сменяли друг друга и разрешались как раз в моменты мелодической паузы, тем самым как бы «пачкая» гармонию: подобного же эффекта я добивался и с помощью оркестровки.
Джоану не оценил мою музыку по заслугам. Когда же он сумел отдать ей должное, было уже слишком поздно… для него! Он был еще очень молод, да и фильм снял превосходный, однако наше сотрудничество навсегда закончилось на одном фильме.
– Ты прав. Например, в девяносто седьмом при работе над фильмом Оливера Стоуна «Поворот» я использовал их снова.
Это довольно необычная психоделическая картина, где неудачливого главного героя играет Шон Пенн, а противоречивую, но оттого не менее привлекательную красотку из захолустья – Дженнифер Лопез.
– Стоун сам связался со мной и предложил сотрудничество. Между нами сразу же возникло глубокое взаимопонимание. Нам обоим было в удовольствие работать вместе, но подобное единодушие – палка о двух концах: в итоге я не раз принимал решения, о которых впоследствии пришлось пожалеть, а главное, что еще хуже, включил в фильм слишком много музыки. Несмотря ни на что, Стоун остался доволен. Помню, мы вместе посмотрели пленку и потом беседовали целый день. Он уже сделал премонтаж, включив в саундтрек в том числе и мои старые композиции, в основном из фильмов «Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений» и «Однажды на Диком Западе».
Повторюсь, обычно я не поклонник подобной практики. К тому же он использовал слишком много американских песен. Поначалу я мягко дал ему понять, что, по-моему, фильм достаточно хорош и без моего участия. Стоун продолжал настаивать, сказав, что ему полюбились некоторые старые мелодии, однако что ему по-настоящему нужно, так это новая музыка. Я быстро понял, что Стоун включил мои давние темы в премонтаж без дурного умысла: он просто не умел объяснить, чего от меня хочет. Он оказался внимательным и восприимчивым человеком.
