И на минуту — нет, если честно, на секунду — я задумалась, а не прав ли он? Вдруг всё кругом — лишь большое бессмысленное ничто? В это крохотное мгновение мне стало интересно, а хочу ли я и дальше жить вот так. Хочу ли получать сердечный приступ всякий раз, как услышу трескотню американца в наших новостях. Американцы слишком уж всерьез себя воспринимают. Каждый раз, слыша американский акцент на радио, я думаю: они сумели вовлечь нас всех в очередной чудовищный конфликт. Хочу ли я растить своих детей, зная, что в их сердцах таится тот же страх? Наверное, рай — чудесное место, куда можно сбежать от безумия, но я пока не готова к раю и не думаю, что он готов принять меня. Самое плохое в том, что стычки и несправедливости, с моей точки зрения, лучше, чем это идеальное место, куда нам однажды предстоит попасть. Так что секунда миновала, и я снова начала любить бессмысленное существование.
— Отец Стивен сказал, что мир — это состояние ума. Мира во всем мире никогда не будет, Джон, поэтому следует хранить его в душе, и тогда мы обретем счастье.
— Отец Стивен? Какого рожна он знает? Бога нет, Джози.
— Ты не веришь в Бога?
Он скептически посмотрел на меня.
— Боже, какая ты наивная.
— Ты только что сказал «Боже».
— Это всего лишь фигура речи.
Раньше я никогда не разговаривала с атеистом, так что понятия не имела, как отвечать.
Я шутила, заказала для него новый капучино и надеялась, что в следующий раз, когда мы встретимся, Джон скажет: «С первым апреля, Джози», хотя была уже середина июня. Сидя напротив него, я отчаянно желала оказаться рядом с кем-то нормальным, вроде Джейкоба, который наслаждался своей простецкой жизнью.
Жаль, что не получится выйти из кофейни и столкнуться с Джейкобом. Теперь я понимала, что в провале нашего кино-свидания была и моя доля вины. Я слишком многого ждала. Требовала, чтобы он соответствовал моим ожиданиям, а не был самим собой. Мысли вернулись к Джону, и я потянулась к его плечу.
— Нам дали задание — описать всё, что мы чувствуем в этот момент. Всё потому, что у всех настоящий стресс из-за выпускных экзаменов
— И как тебе сейчас? — спросил он.
Я пожала плечами.
— В этом году в моей жизни случились кое-какие перемены, в том числе переоценка некоторых людей и явлений. Но мне нужно всё записать. Будет что-то типа терапии. Можно я отдам его тебе? Знаю, ты поймешь, что я ощущаю.
Он вдохнул и кивнул.
— А можно я тоже так сделаю? Ну, дам тебе свои чувства в записи?
Я улыбнулась ему и кивнула.
Мы провели остаток дня, описывая свои мысли. Сложили листы пополам и заклеили липкой лентой.
Когда Джон передавал мне свое заклеенное сочинение, его рука дрожала. А когда я отдала ему свое, то мгновенно захотела отобрать. Только что я выдала свои самые глубокие чувства. Чувства, которые не могла объяснить даже лучшим подругам или матери. Я как будто пустила Джона в свою душу, и сразу же, думая об этом, усомнилась, что туда кому-то можно лезть.
Вернувшись домой, я положила сочинение Джона в шкатулку с драгоценностями. Может, потому, что в ней лежали самые ценные для меня вещи, а душа Джона Бартона была бесценной.
Я чувствовала вину, пожалуй. Чересчур углубилась в собственные проблемы, но ведь по сравнению с Джоном или другими одинокими людьми я самая счастливая девушка в мире.
В пятницу у нас исповедь. Она бывает один раз в семестр. Одно и то же каждый раз. Я сижу там, бормоча себе под нос, потому что обычно забываю кусочек «Благословите меня, отче, ибо я согрешила». Когда это сказано, начинаю перечислять грехи. Одни и те же каждый раз.
Я была непочтительна с мамой и бабушкой.
Я ленилась.
Я вела себя эгоистично.
Как-то раз в прошлом году я начала говорить, и отец Стивен сказал: «А, это ты, Джози».
Вы можете в это поверить? Он меня узнал по грехам. Я такая зануда, что у меня с течением лет и грехи не меняются.
Я немножко влюблена в отца Стивена. Он не молод или еще что. Ему почти сорок. Но есть в нем что-то эдакое... Такие сердце и душа.
Однажды он во искупление грехов приказал мне прочитать по молитве на каждую бусину четок, поскольку я заявила, что не верю в Бога и что распятие было большой рекламной акцией, исполненной предками Джимми Сваггарта[5] ради выколачивания денег. (Несколько месяцев в девятом классе я заявляла, что не верю в Бога, так как иногда отсутствие Его в твоей жизни означает, что тебе не нужно стыдиться или бояться многих вещей.)
Отец Стивен самый умный и продвинутый из всех мужчин на свете. На школьных пикниках он занимается сёрфингом и договорился с парнями из «Кокроачис»[6], чтобы они приехали и бесплатно у нас выступили.
Он первым в нашем районе организовал беседы о СПИДе. Сказал, что не хочет, чтобы юные умирали от невежества. Так что на исповедь к нему ходят толпы народа.
