— А по-моему, он очень добрый, — поделилась своим мнением я. — По крайней мере, в глубине души, и Джейкоб Кут на танцах сказал мне, что Антону ты реально нравишься, Анна.
— Так вот, — вполголоса продолжила та, опасливо оглядываясь, вдруг кто подслушивает, — каждый вечер, после смены в Макдональдсе, я выхожу на улицу, а он сидит там на своем мотоцикле. И когда я уезжаю домой, он отправляется своей дорогой. Каждый божий вечер.
Ее большие голубые глаза затуманились, а щеки покрыла краска смущения.
— А мало ли, может, он от биг-мака тащится?
Анна отрицательно покачала головой:
— Он ни разу не ступил за порог.
— Этот парень разобьет тебе сердце, — изрекла Ли, передавая Сере сигарету.
— Легок на помине. Вон он идет с ненаглядным нашей Джози, — лукаво подметила Сера. — Давайте его самого и спросим?
— Сера, — прошипела Анна, пригибаясь к столу.
Нам всем было прекрасно известно, что стоит раздразнить Серу, и она не раздумывая подойдет к парням и выставит нас на посмешище.
— Сера, скажешь хоть слово – будешь жалеть об этом до конца жизни, — предупредила я.
— Решила запугать меня, Джози? Уж кто-кто, а ты в жизни не скажешь обо мне ничего позорного. О самой полгорода судачит.
За соседним столиком никто не сидел, и, к нашему с Анной огорчению, именно туда втиснулись Джейкоб Кут, Антон Валавич и четверо их друзей.
Одна из девушек зажала косу Анны, откинувшись на спинку стула, и подруга тщетно пыталась ее высвободить.
— Не возражаете? — громко обратилась к ним Ли.
Остальная компашка, сидевшая за столиком, обернулась и наградила нас равнодушными взглядами.
— О, вы только гляньте, школа святого Мартина, — хихикнула одна из девушек.
Я встретила взгляд Джейкоба, но через пару мгновений отвела глаза.
Анна и Сера так и сидели спиной к их столику, и один парень начал раскачивать несчастную косу Анны из стороны в сторону. Потом он выдернул шарф, которым Анна повязала волосы, и накрутил на пальцы.
— Прекрати это ребячество и верни ей шарфик, — рявкнула я.
— Верни, — тихо повторил Антон Валавич.
Парень швырнул предмет раздора Джейкобу, но, не долетев, шарф приземлился на столик, и одна из девушек тут же опрокинула на него бутылку томатного соуса. Ахнув, Анна вскочила на ноги, схватила вещицу и, свернув, спрятала в портфель.
— Мне его бабушка из Хорватии привезла. Это же натуральный шелк!
Собрав учебники, я закинула их в сумку и подтолкнула локтем Ли.
— Пошли отсюда.
Мы заплатили за кофе и протиснулись сквозь новоприбывшую толпу из средней школы района Глиб.
— Да, Анна, сразу видно, что ты ему нравишься, — с издевкой заметила Сера.
— Заткнись, Сера, — одновременно ответили я и Ли.
Некоторое время мы бродили по округе, разглядывая палатки со всякими побрякушками и футболками, и на полчаса заглянули в «Гэп» и «Аберкромби», примеряя одежду, которую, понятное дело, не могли себе позволить. Вскоре нам надоели толпы народа.
Вместе с Ли мы распрощались с Анной и Серой и направились вдоль пристани, где над водной гладью проглядывало солнце. Усевшись, мы стали наблюдать за оживленностью на другом берегу, где пролегало сердце города.
— Чем мне заняться по жизни? — в отчаянии спросила подруга. — Ты вон уже в пять лет определилась. А у меня что ни неделя, то новое увлечение.
— Ты же вроде остановилась на сфере рекламы.
— Это было на прошлой неделе. Помнишь, я три дня дома с простудой провалялась. Я тогда круглыми сутками сидела перед телеком, и каждая реклама меня оскорбляла. Не хочу погрязнуть в дерьме. Да и вообще, чтобы пробиться на этом поприще, нужно выглядеть гламурно. А я далека от гламура.
— По-моему, гламурность в сфере рекламе — это миф. Конечно, на экране у них все гламурненько, но я сомневаюсь, что на деле так и есть.
— Знаешь, мой отец ведь начинал с рекламы. Тысячу лет назад, когда еще не пристрастился к выпивке.
Мне становится не по себе, когда Ли заводит разговор об алкоголизме ее отца. Она крайне редко поднимает эту тему, и о происходящих в ее семье неприятностях нам случается узнать лишь месяцы спустя. Отец Ли очень харизматичный мужчина, и все его пятеро детей обожают его до одури. Но, уходя в запой, он становится жестоким. Нет, он их не колотит — его агрессия выражается словесно. Однажды Ли призналась, что лучше б ее забивали камнями и палками и что слова ранят очень глубоко. Когда обстановка дома слишком накаляется, она частенько уезжает жить к семье брата.
— Мне так жаль родителей, — продолжила Ли. — Обоим под сорок, а их жизнь уже в дерьме. Мама не хочет бросать отца, отец же палец о палец не ударит, чтобы побороть свою зависимость. Оба слепо верят, что настанет день, когда проблема рассосется сама собой. И я наверняка пойду по их стопам.
— Человек с такой точкой зрения заслуживает скверную жизнь, Ли. Мы сами хозяева своей судьбы.
