Сера всегда исповедуется дольше всех. Точно не знаю, в чем она признается, но не представляю, как она говорит священнику о своей чрезмерной сексуальной активности. Иногда она меня с ума сводит, так как любит издеваться. Например, в пятницу после исповеди.
В смысле, она знает, что я девственница. Ли и Анна тоже, но она всё равно продолжает меня подкалывать. Вот как в пятницу — спросила, какими контрацептивами я пользуюсь.
— Трусиками, — парировала я. — Не снимай их — и не залетишь.
Она засмеялась. Скорее, зачирикала, но потом в своей излюбленной манере остановилась.
— Извини, Джози, — приглушённо шепнула она. — Ты, наверное, волнуешься, что повторишь судьбу матери. Разве не ужасно? У людей будет повод поржать.
Я пропустила ее слова мимо ушей. У меня это начало получаться. То, что волновало несколько месяцев назад, уже не имеет значения. Но нельзя сказать, что я совсем равнодушна. Кому-то сплетни в итальянской общине могут быть не важны, но я к ней принадлежу.
Порой мне кажется — неважно, насколько умной или красивой я могу быть, обо мне всё равно запомнят только гадости.
Вот почему я хочу быть богатой и влиятельной. Хочу покозырять статусом перед этими людьми и сказать: «Эй, поглядите, кем я стала».
Мама говорит, мне следует гнаться не за удовлетворением, а за уважением.
Уважение? Не выношу это слово. Может, оттого, что в этом мире приходится уважать не тех и не за то.
В среду днем нас отпустили с уроков пораньше, а потому мы решили отправиться в кафе «Харли», примостившемуся в гавани Дарлинг, чтобы за чашечкой капучино принять судьбоносное решение, какую профессию выбрать.
По-моему, попроси кто впоследствии описать, чем мне запомнился двенадцатый класс, на ум придет только одно: сплошные капучиновые посиделки.
«Харли» — место нашей тусовки. В промежутке между четырьмя часами пополудни и шестью часами вечера в кафе слетаются ученики со всех центральных школ. Владельцам заведения это только на руку, ибо в эти часы бизнесменов, которых могут спугнуть шумные подростки, собиравшиеся толпами, лишь бы их заметили, — раз, два и обчелся. Кафе стилизовано под пятидесятые, с музыкальным автоматом и недурственными закусками типа бургеров и картошки фри. Стены увешаны коллекциями в память о том времени, среди которых, к примеру, есть постеры со сценами из фильма «Бунтарь без повода» с Джеймсом Дином и Натали Вуд. Музыка, впрочем, вполне современная и играет круглые сутки. Начав работать с Майклом, я столкнулась с тем, что выбираться в свет удается реже, чем хотелось бы, однако и одной встречи в неделю достаточно, чтобы оставаться в курсе всех сплетен.
— Я собираюсь стать модным дизайнером, — поделилась соображениями Сера, когда мы пристроились за только-только освободившимся столиком.
— У меня целая куча знакомых занимается модным дизайном, — заметила Анна, листая справочник профессий. — Закончится эта затея тем, что ты окажешься за прилавком.
— А визажист?
— Сера, давай начистоту, талантом художника ты не блещешь, — в лоб заявила я.
— Хочешь сказать, мой макияж ужасен?
— Я так и знала, что это случится. — Ли захлопнула справочник.
— Если бы я не планировала пойти на юриста, то стала бы переводчиком при итальянском посольстве в какой-нибудь загадочной стране, — мечтательно протянула я, воображая, какие меня ждут приключения. — Вот только настоящие итальянцы в два счета раскусят мой сицилийский акцент. Северяне мнят себя лучше других — волосы у них, видите ли, светлые.
— У меня тоже светлые, но родители не с севера, — отозвалась Сера, снова приняв мои очки за зеркало.
Мы с Анной и Ли переглянулись.
— Открыть ей глаза, девочки? — спросила я с притворной жалостью.
— Вперед, Джози, — преувеличенно печально вздохнула Ли.
Я мягко взяла Серу за руку:
— Сера, бедная моя, милая, вкусившая разочарование Сера. Ты блондинка не с рождения.
— Гонишь! — ужаснулась Анна, и мы дружно разразились смехом.
Сера выхватила справочник из рук Ли и принялась листать заново.
— Как вам преподавание?
— А может, сфера обслуживания? Уж тебе, Сера, там бы точно понравилось.
Та недоверчиво оглядела меня, задумавшись, не глумлюсь ли я над ней.
— Я планирую стать учительницей, — решительно заявила Анна. — После католического университета в Стратфилде.
— Тебе пойдет профессия учителя, — согласилась Ли.
— Ни за что, — со смехом вклинилась я. — Для меня ты навеки останешься кассиром Макдональдса.
Анна засмеялась, потом склонилась над столом, призывая нас податься ближе.
— Знаете, что?
— Что?
— Кажется, я нравлюсь Антону Валавичу.
Сера до того хохотала, что чуть не свалилась со стула, и этим сильно задела Анну.
— Сера, повзрослеть уже пора, — оборвала ее Ли, зажигая сигарету. — Рассказывай дальше, Анна.
— Давайте я расскажу, — влезла Сера, утирая лицо от слез. — Видела я Валавича. Парень что надо. Я в смысле — вы видели, как у него из штанов выпирает? Можете хоть представить себе, чтобы его привлекала наша малышка Анна?
