— Конечно, есть. У них все супер. Отдохнули просто блеск! — Дочь ухватилась за его вопрос как за предлог лишний раз подчеркнуть собственное недовольство от того, что лично она проторчала всю неделю в Париже. Потом добавила, что Алиса, как и каждый год, отличилась — ни разу не вышла на снег: — Сильна, ничего не скажешь! — Пикассо улыбнулся. — И вообще, она у них с приветом, — уже от порога вынесла приговор Жюльетта. — У меня такое впечатление, что она в этом мире по какому-то случайному недоразумению. — И закрыла дверь.
Сердце у Пикассо стукнуло и пропустило один удар. А что, если случайного недоразумения не было бы, с испугом подумал он, и сам подивился бессмысленности своего страха.
Зная, что Алиса уже вернулась, Пикассо на следующее утро начал ей звонить, не дозвонился и до самого вечера возобновлял попытку через равные промежутки времени. Лег спать, не зная что и думать, а в шесть утра проснулся, разбуженный телефонным звонком. Это был Венсан Конк.
— Мне кажется, Алиса пропала.
— Когда? — не открывая глаз, спросил инспектор. В комнате было темно.
— Точно не знаю. Вчера утром она выходила бегать и…
Бегать! Сколько лет ему понадобится, спросил себя Пикассо, чтобы разобраться в этой невероятной женщине?
— Да-да, я вас слушаю.
— Потом она вроде бы вернулась, но очень скоро снова ушла. Ее спортивный костюм дома, валяется там, где она его бросила. Но дорожной сумки нет — маленькой, коричневой.
— Она взяла зубную щетку?
— Что? Подождите, не вешайте трубку…
Пока он ходил, Пикассо встал и отодвинул штору. Зимняя погода. Свинцовое небо.
— Взяла. — Казалось, Венсан ошеломлен открытием.
— Я сейчас подойду, — сказал инспектор.
Пикассо позвонил в комиссариат и попросил Куаньяра подготовить ему папку с делом Конк. Проглотил чашку вчерашнего кофе и пошел к Алисе домой.
Он запретил себе пялиться по сторонам, но помимо воли ощутил царящее здесь, в Алисином пространстве, счастье повседневной жизни. Легкий бардак свидетельствовал о том, что обитателям дома удобство важнее показухи. Он почувствовал мгновенный болезненный укол, словно вспомнил о собственной ущербности. Венсан, от которого, несмотря на исчезновение жены, пахло одеколоном, не спрашивая, налил ему кофе.
— Расскажите как можно подробнее, что она делала вчера, — велел Пикассо. Он остался стоять, переводя взгляд с агрессивно-яркого красного пальто, брошенного на спинку стула, на черно-белую фотографию Алисы — он уже решил, что заберет ее себе, «в интересах расследования». Ее присутствие угадывалось абсолютно во всем, в каждой мелочи, наполняя помещение чем-то вроде фонового шума.
— Чем она занималась днем, я не знаю, — вздохнул Венсан. — Вечером она должна была идти в Лувр, у нее там занятия с группой. Мне позвонила Аньес Прут и сказала, что она так и не пришла.
— А вы?
— Что я? — Пикассо поразило, сколько в этом взрослом мужчине необъяснимой юношеской непосредственности. — Все утро я провел в редакции, потом обедал с друзьями, потом вернулся на работу, готовил репортаж. Домой пришел в семь вечера.
Шарль и Ирис меня ждали. Они немножко беспокоились, потому что Алиса обещала Шарлю, что до Лувра поможет ему с докладом про Александра Македонского.
— Почему вы не связались со мной сразу после звонка Аньес Прут?
Венсан задумался. Провел рукой по подбородку и медленно, словно нехотя, произнес:
— Я решил, что она могла пойти ночевать куда-то в другое место.
— А сейчас вы так не думаете?
— Нет.
— Ваша жена берет с собой мобильник на утренние пробежки?
— Да, — подтвердил Венсан.
— Вы звонили ее сестре?
— Да, вчера вечером. Около девяти. Разговаривал с Пьером — это ее муж. Клотильда была в мэрии на совещании.
Пикассо взял фотографию Алисы, попросил Венсана оставаться на связи, из чистой ревности не стал его успокаивать и поехал в комиссариат, к Куаньяру. По пути он завернул домой, взять кое-что из вещей.
— Я сел в лужу, Куаньяр, — с мрачным видом признался инспектор.
— У вас есть идеи? — поинтересовался тот и протянул Пикассо третью за это утро чашку кофе.
— И да и нет. Это явно семейное дело. Нюхом чую. Семейка еще та, если понимаете, что я имею в виду.
Куаньяр — пятый сын матери-наседки и задавленного заботами отца — понимал. И тихо радовался, видя инспектора в таком возбуждении — в последнее время тот только что не спал на ходу.
