На этом мы можем закончить обзор «апокрифической» литературы, сохранившей нам отголоски древних преданий о Личности Иисуса Христа и Его ближайших учениках[678]. Рассмотрение остальной части этой апокрифической литературы не входит в нашу задачу, и мы должны оставить без внимания многочисленные апокалипсисы, «откровения» и другие памятники древнехристианской письменности, содержавшие мистические грезы и пророчества о будущем посмертном существовании. Нам уже приходилось упоминать об Апокалипсисе Петра, в котором излагались тайны загробного мира, открываемые Петру Самим Господом Иисусом Христом на вершине горы (Елеонской?); этот апокалипсис даже входил в состав канонических книг, примерно до III в. В близком родстве с этим Апокалипсисом Петра была книга Откровений или Вознесения Павла (Άναβαστικον Παυλου), бывшая, как мы видели, в употреблении среди гностиков-каинитов; несмотря на осуждение их церковным авторитетом, эти «Откровения» Павла пользовались большим распространением, и кодексы их сохранились на разных языках: греческом, латинском, сирийском, коптском, славянском: в древней Руси были весьма известны «Видения Апостола Павла», являвшиеся переработкой этого древнего памятника христианской эсхатологии. Особое место в апокалиптической литературе первобытного христианства принадлежало книге «Пастырь» (Ποιμην), написанной в середине II в. Ермом, братом римского епископа Пия I (140–155). «Пастырь» прочно утвердился в новозаветном каноне, и только с III в. начались споры о его боговдохновенности, но и после этого не последовало категорического осуждения его, и он постоянно цитировался Отцами Церкви — то как Св. Писание, то как «полезная книга»; в числе прочих Antilegomena эта книга долго была включена в библейский канон (так, в Синайском кодексе Библии она помещена в конце Нового Завета, после Апокалипсиса Св. Иоанна и послания Варнавы). «Пастырь» распадается на три части: Видения (Vіsiones), Заповеди (Mandata) и Подобия (Similitudines), но содержание всех трех частей заключается в беседах Ерма с ангелом, являющимся в виде пастыря (отсюда и заглавие книги); в этих беседах ангел открывает Ерму тайны мира и Церкви, показывает ему в видении символическую постройку башни — Церкви — и преподает ему заповеди непорочной жизни. Книга «Пастырь» имеет много общего с иудейским апокрифом, известным под заглавием Книга Еноха и пользовавшимся большим успехом у христиан; вообще христианская апокалиптическая литература находилась под сильным влиянием так называемых ветхозаветных апокрифов, и рассмотрение ее возможно лишь попутно с изучением последних в их наиболее характерных образцах (Книга Еноха, Книга Юбилеев или Малое Бытие, Апокалипсис Адама, Вознесение Исайи, книга 12 патриархов[679] и многие другие).
Повторяем, что обзор этой интересной литературы совершенно не вмещается в пределы данного очерка, и мы оставим здесь ее без внимания, равно как «сивиллические книги», являвшиеся приспособлением древних языческих пророчеств, приписанных «сивиллам», к христианским чаяниям «будущего[680] века»[681].
Древняя апокалиптическая литература не имеет, впрочем, прямого отношения к истории гностических идей, и мы вправе не останавливаться на ней, а равно и на цикле «учений» или «постановлений» апостольских, т. е. изложений разных правил, приписанных Апостолам и касавшихся преимущественно вопросов церковного благочиния. Не подлежит здесь рассмотрению и особая литература апостольских посланий: о посланиях, приписанных Ап. Павлу (к Лаодикийцам, к Александрийцам, III поел, к Коринфянам), мы уже упоминали, остальные же, как например послание Варнавы, оба послания Климента Римского и др., занимают подобающее место в истории древнехристианской письменности, но в нашем обзоре памятников гностического миросозерцания их можно оставить в стороне, и упомянуть о них пришлось только потому, что они некогда входили в состав канона, до окончательного его пересмотра, завершившегося изгнанием из него всех перечисленных нами гностических книг.
Эта эволюция канона имела такое значение в истории выяснения отношения Церкви к гностицизму, что мы должны закончить обзор гностической литературы беглым рассмотрением сведений о каноне в эпоху расцвета гностических идей.
