В любом случае, когда мы вернулись в Англию, реальность тут же щелкнула нас по носу. Во-первых, мы поняли, что у нас две квартиры и ни один из нас не хочет отказываться от своей собственной. Она говорит, что моя слишком «претенциозная», а я сказал, что ее квартира – «маленькая». И нам комментарии друг друга не особо понравились. Но потом мы согласились на компромисс. Мы сохраним на некоторое время обе и будем ночевать в той, в какой нам в определенный день больше захочется. И мы начали искать новое место: дом, который будет по-настоящему нашим. И на этом тут все закончилось.
И началось все остальное.
Конечно, мы знали, что таинственность, которую мы купили в Греции, домой с нами не поедет. Кроме просто сплетен, которые начнут распространяться в любую секунду, был еще вопрос о законности. Браки следует регистрировать. Свидетельства должны быть заверены. Браки за границей следует заверять. И все это следует делать через министерство магии, и так как моя тетка – министр, то это лишь вопрос времени, когда новости разлетятся.
Так что мы сделали то, что и должны были сделать взрослые, зрелые люди: собрали семейный обед и сообщили новости.
Мы сказали сначала ее семье, потому что сообразили, что в ту же секунду, как обо всем узнает моя семья, новости разлетятся в течение нескольких часов, а Кейт хотела сама рассказать матери, а не дать ей узнать о новостях из специального выпуска Ежедневного Пророка. Так что мы устроили обед и сказали ее маме и отчиму. Отчим не особо из-за этого разволновался, но это неудивительно, учитывая, что он только недавно появился в жизни Кейт. А вот ее мама просто спятила.
Кейт думала, что так и будет. Она сказала, что у ее матери будет припадок из-за того, что ей не дали устроить свадьбу, и она была права. К счастью, Кейт достаточно хорошо знает свою маму, чтобы знать, как ей угодить, и ей было достаточно показать пару дорогих сережек (купленных специально к обеду), чтобы ее мама немного успокоилась. Если честно, я встречал ее маму пару раз, может, раза три за всю свою жизнь, так что я не очень хорошо ее знаю. Думаю, я ей нравлюсь, кажется… По крайней мере, ей нравятся мои деньги.
Но с семьей Кейт было легко. Мою семью побрякушками не отвлечешь. На самом деле моя мама вместе с ушами такие серьги сорвала бы (не в прямом смысле, но вы идею поняли). Так что все украшения мы оставили дома и просто отправились к моим родителям на обычный ужин вечером в среду. Никого нет, конечно, кроме мамы с папой, потому что, очевидно, Лили в школе, а Альбус избегает всех после увольнения из аврората. Обычно семейные ужины иногда навещал Тедди, но его уже последние несколько месяцев совсем не видно.
Так что нас здесь только четверо.
Мама приготовила курицу с гарниром из овощей, которые, уверен, ей всучила бабушка из своего огорода. Еда довольно вкусная, но я не слишком на ней сосредоточен. Мама знала, что я приведу Кейт, и она думает (я полагаю), что мы снова сошлись во время этой поездке в Грецию. Мои родители не знают, что мы встречаемся уже давно, учитывая, что мы пытались все хранить в секрете из-за воображаемой тайны Кейт. Но они знают, что я с ума по ней схожу, так что они не слишком удивились, когда я сказал, что приведу ее.
Она знает моих родителей наполовину. Она несколько раз встречалась с ними и всегда с ними ладила. Она занимается их счетом в Гринготтсе, так что они могли с ней получше познакомиться за последние несколько месяцев. Я думаю, она им обоим нравится, что, конечно же, должно помочь, но оказалось, что это было совершенно неважно, когда мы им сообщили.
Я просто говорю это, прямо, как будто в этом нет ничего особенного.
– Ну, мы поженились в Греции…
Реакцию можно было бы предугадать, если бы у меня было достаточно времени, чтобы воображать себе возможные сценарии. Ну, а так как я не воображал, то я и понятия не имел, чего ожидать. Но то, что происходит на самом деле, уверен, будет вечно крутиться у меня в голове.
Папа опустошает свой бокал одним глотком, а потом ставит его на стол и ничего не говорит. Мама смотрит на меня так, будто я сказал ей что-то на японском или каком-нибудь другом чудном иностранном языке, который она не понимает, а потом она сжимает руку в кулак так сильно, что я действительно вижу, как костяшки ее пальцев белеют.
– Я так больше не могу, – резко говорит она, и ее голос ровен и напряженно спокоен. Она так стискивает зубы, что мне кажется, что они сейчас вылетят у нее изо рта, и ее лицо становится таким же белым, как костяшки ее пальцев. Она тоже берет свой бокал и опустошает его. – Я просто… Не могу.
Она, наверное, потеряла дар речи, потому что она не может подобрать слов, и тогда она отодвигает стул и уносит свою тарелку на кухню. Папа идет за ней, кинув мне по пути быстрый взгляд, совершенно ничего мне не сказавший. А потом мы с Кейт просто сидим, а на кухне происходит взрыв.
– Все до единого! Они все до единого совершенно ненормальные!
– Что мы сделали не так?
– О чем он думал? Он не понимает, какой он идиот?
