– Ну, тебя это должно было радовать, – хихикаю я. – Он тебе писал, значит, ему было чем заняться.
Мама смеется, и я понимаю, что она закатывает глаза, пусть даже я и не вижу.
– Ну, с этим человеком следовало довольствоваться малым. Особенно тогда.
– Думаю, он не так часто с кем-то встречался, – я пытаюсь подавить хихиканье, но это гиблое дело. – И дядя Гарри тоже, – я пытаюсь представить их подростками, и это кажется слишком уж смешным, чтобы выдержать.
Мама в прямом смысле фыркает.
– Нет уж, – мрачно говорит она. – Кроме тех времен, когда у Гарри было наваждение. А твой отец был одержим.
Я поднимаю голову.
– Одержим?
Мама закатывает глаза.
– Не в прямом смысле. Ну, разве что одержим идиотизмом…
– Мам… – я понимающе смотрю на нее, усмехаясь, и она смотрит на меня таким твердым взглядом, который говорит мне, что она не хочет говорить мне то, что я собираюсь из нее вытянуть. – Ты ревновала… – нараспев говорю я, и она громко вздыхает.
– Только одна девчонка, – признается она. – И он делал это, чтобы меня позлить.
– И сработало?
– Боже, да.
Я смотрю на нее в полушоке, а потом мы обе одновременно заливаемся смехом.
– Она была похожа на тебя?
Мама смотрит на меня так, будто я отрастила вторую голову.
– Абсолютно нет, – твердо говорит она. Она выжидает секунду и говорит. – Она была немного как Лили, – я, наверное, скорчила ужасную гримасу, потому что мама смеется против своей же воли. – Ну, может она не была так могущественна.
Я пытаюсь вообразить моего папу (которого, между прочим, иначе как женатым на моей маме никогда и не видела), интересующимся хоть кем-то столь же пустоголовым и легкомысленным, как Лили. А потом я понимаю.
– Почему мальчишки это делают? – я задираю нос при своем вопросе. – Я имею в виду, я думала, что Скорпиус перебрал половину Англии, когда мы расстались, и мне хотелось просто себя убить.
Наверное, это чересчур драматично, но это я.
– Да, но он этого не делал, – знающе напоминает она. – Так что, по крайней мере, есть хоть это.
Я снова кладу голову ей на плечо, и она начинает теребить один из моих локонов.
– Папу он устраивал, – тихо говорю я через несколько секунд. – Скорпиус, я имею в виду.
Мама молча кивает. Я бросаю на нее еще один взгляд, и она снова выглядит грустной. До меня доходит, что у меня с ней это первый настоящий разговор о мальчиках, что когда-либо у нас с ней был. Но она все отвлекается, то веселится, то нет, то снова начиная скорбеть. Мне ее жаль. Я пытаюсь представить, каково это, но не могу. Когда Скорпиус порвал со мной, я серьезно думала, что умру. Я чувствовала себя так, будто половина меня пропала, и мне просто хотелось все бросить. Я даже представить не могу, каково это, прожить десятилетия с одним человеком, чтобы потом однажды он исчез.
Но мама заговаривает, и ее голос звучит твердо и решительно.
– Роуз, ты не должна беспокоиться о том, что кто-то говорит о тебе и Скорпиусе. Это не их дело, – я поворачиваю голову и вопросительно смотрю на нее. Она все еще теребит мой локон и продолжает так же твердо, как раньше. – Делай то, что сделает счастливой тебя. Это больше никого не касается.
Я не знаю точно, о чем она говорит, но что-то подсказывает мне, что я что-то упускаю. Могу поставить на то, что это что-то связанное с Джеймсом и с тем, что он сказал что-то о том, что его мать может вычеркнуть его из своей жизни. Конечно, я не знаю этого, и я не спрашиваю.
– Твой папа любил тебя, – твердо говорит она. – Так что он хотел бы, чтобы ты делала то, что сделает тебя счастливой. Как и я.
Я улыбаюсь и снова кладу голову ей на плечо. Мы еще некоторое время качаемся в тишине, и я не могу не заметить, как легко и просто все кажется. Это даже не кажется странным. Это просто нормально. Интересно, может быть, я наконец-то выросла. Я всегда слышала, что однажды вы перестаете обижаться на родителей и понимаете, что они знали лучше, что лучше для вас. Конечно, я никогда не думала об этом, потому что сама идея, что однажды у меня случится прозрение, и я пойму, что мои родители всегда были правы, казалась смехотворной. Но теперь она уже не кажется такой смешной.
Странно понимать, что в одну секунду ты вырастаешь и в следующую понимаешь, что боишься снова покидать дом. Но так со мной. И меня словно озаряет. Я ищу оправдания, что, мол, я нужна маме, или я нужна Лэндону… Что даже Скорпиусу я нужна… Но правда в том, что я просто-напросто боюсь. Я не хочу уезжать от них, потому что вдруг что-то случится? Черт, я даже хочу, чтобы Хьюго вернулся домой, чтобы я могла видеть его каждый день и быть уверена, что он в порядке. Я не хочу больше никого терять, и, когда я сижу рядом с мамой, я даже не могу скрыть внезапно охвативший меня страх.
Но как только я замечаю, что у меня начинают собираться слезы страха, я чувствую, как мамина слеза падает мне на щеку.
И я знаю, что она плачет со всем по другой причине.
========== Глава 45. Кейт. 30 марта ==========
Мда. Кто же знал, что быть Поттер настолько драматично?
