Я не нервничала из-за распределения, как обычно делают дети. Помню, что Ал чуть не спятил, потому что Джеймс убедил его, что он попадет в Слизерин. Глупо, конечно, потому что Джеймс отлично знал, что Ал туда не попадет, а просто был ублюдком – то, что он умеет делать с тех пор, как научился шевелить языком и издавать звуки. Я говорила это Алу снова, и снова, и снова, но он продолжал психовать, так что, когда мы подъезжали к школе, мне уже хотелось ударить его по лицу (но я не сделала этого, кстати, потому что даже в одиннадцать мне хватило ума понять, что бить Поттера – лучший способ добиться исключения из школы в первый же учебный день).
Я уже знала, что буду в Гриффиндоре, пусть даже втайне мне думалось, что в Рейвенкло мне понравилось бы больше. Все мои кузены до единого (кроме Люси, но она вообще не считается) уже были распределены в Гриффиндор, потому что Уизли просто полагается там быть. И да, пожалуйста, как сын Гарри Поттера мог попасть куда-либо еще? Ал просто был идиотом, а его брат – придурком. Прошло девять лет, и как все совсем не изменилось, а?
Я не была здесь с самой церемонии моего выпуска, и так как это было всего два года назад, немногое изменилось. Большой Зал выглядит так же, как выглядел в тот вечер, и все столы отодвинуты в стороны, и расставлены лишь скамьи. Здесь красиво, конечно, и потолок полностью отражает чистое вечернее небо снаружи.
– Боже, ну и толпа, – раздается голос Скорпиуса у меня над ухом, когда мы пробираемся через вход в Большой Зал. – Мы никогда не найдем твою маму.
Я думаю, что он, наверное, прав, когда оглядываю толпу людей, которые уже заполнили скамейки. Мы не поздно, но и не слишком рано. Конечно это потому, что я пошла сразу к нему домой уже через пять минут после того, как приехала. А так как мы не виделись несколько недель, то мы немного отвлеклись… И потом, вы же знаете, вся эта штука «нельзя аппарировать в Хогвартсе» и так далее, так что нам сначала пришлось добираться до Хогсмида, а там мы попали в эту толпу… Не стоит и говорить, что мы могли прийти и пораньше.
Но теперь мы здесь, и осталось немного свободных мест, так что не стоит и пытаться разглядеть кого-нибудь. Или кого-нибудь другого, во всяком случае. Одна из польз от того, что ты министр магии, в том, что у тебя часто бывают отличные удобные места на таких больших событиях, как это, так что на самом деле я быстро нахожу маму. Она далеко впереди в левом углу, и с ней вся ее охрана на дежурстве, которая следит, чтобы вокруг нее было побольше свободного пространства. Я хватаю Скорпиуса за руку и начинаю проталкиваться сквозь сборище людей, мешающих мне пройти. Они двигаются, и я слышу какие-то бормотания себе под нос о грубости, но никто не обращает особого внимания.
У мамы на коленях сидит Лэндон, и он выглядит ужасно обиженным из-за чего-то. Это значит одно из трех: а) ему нехорошо; б) у него неприятности; или в) он чего-то хочет и старается вызвать жалость. Я даже не собираюсь спрашивать. Здесь дядя Гарри. И тетя Джинни. Они сидят рядом друг с другом, хотя и разговаривают с людьми с других от них сторон. Между ними двумя и моей мамой стоят несколько человек и пытаются фотографировать, хотя авроры изо всех сил стараются велеть им проваливать нахер. Родители моих родителей здесь же (кроме маминого папы, конечно), и они весело болтают. И Ал уже здесь. Он машет, когда мы со Скорпиусом появляемся, и я пытаюсь выдавить легкую улыбку, потому что мама велела мне быть к нему добрее. Скорпиус, похоже, этого наставления не получил, потому что он намеренно отворачивается, но думаю это потому, что ему неуютно. Он все еще так и не привык попадать в хаос моей семьи.
Лэндон тут же весь светится при его появлении и выпрямляется, переставая лежать мертвым грузом у мамы на груди. Он соскальзывает с ее колен и идет прямиком туда, где садится Скорпиус. Лэндон забирается с ногами на скамейку рядом с ним и тут же начинает что-то болтать. Скорпиус не показывает, что раздражен этим, и я за это люблю его еще больше, чем обычно. Но я не обращаю на них внимания и иду прямиком к маме, которая устало мне улыбается.
– Я уже начала волноваться.
– В Хогсмиде просто безумие, – легко вру я. Ну хорошо, технически это не ложь, потому что в Хогсмиде и правда очень людно. Я просто опустила ту часть истории, как мы с моим парнем поздоровались дважды в его спальне и один раз в душе за несколько часов до церемонии. Сомневаюсь, что ей хотелось бы это слышать, и вообще, Скорпиус бы меня убил, если бы я такое рассказала.
Но да, было здорово.
– Уже видели Хьюго? – спрашиваю я, садясь рядом с ней, после того как приветственно поцеловала бабушек и дедушку.
– Мы никого еще не видели, – говорит мама, немного вытягивая шею, словно пытаясь рассмотреть движение на платформе. Там ничего не происходит.
– Роуз, ты прекрасно выглядишь! – тетя Джинни перегибается через маму, чтобы взять меня за руку. Она весело мне улыбается. – Мне нравится это платье.
