– Что «ну»? – переспросила я. Честно, понятия не имею, зачем я вообще старалась, но я не из тех, кто отступает, особенно если вызов мне упрямо бросает Джеймс.
– Ну, что скажешь про Рождество?
Он серьезно? Я все еще не понимаю, может он старался пошутить, но в этот момент я в шоке уставилась на него.
– Ты имеешь в виду, что я скажу про то, что ты ввалился в мою квартиру без предупреждения и приглашения и приставал ко мне на моей кухне?
– Я приставал? – поднял брови он. – Серьезно, Кейт? Серьезно?
– Ты практически выбил мою дверь, колотя в нее!
– На кухне? Это я приставал к тебе?
В этот момент мне хотелось выдрать его волосы и запихнуть ему в глотку. Но я этого не сделала, потому что, уверена, за нападение на Поттера вам дадут срок в три раза больше, чем на нормального человека.
– Это ты вломился туда, куда не звали!
Но Джеймс не позволил от этого отойти. Ему просто нужно было распустить язык.
– Ты сказала, что хочешь, чтобы я остался. Сказала это своим собственным голосом.
– Потому что ты меня вынудил!
Джеймс рассмеялся:
– Я никогда ни к чему тебя не принуждал, так что даже не играй с этим дерьмом.
Я даже не знала, что ответить на это, в основном потому, что это правда, поэтому я сменила тему:
– А что ты тут делаешь, Джеймс? Разве ты не должен где-то позировать перед фотографами с Шарлотт?
– Я ее бросил, – он сказал это так бесстрастно, что его трудно было понять. Я с подозрением уставилась на него, и он лишь пожал плечами. – Два дня назад. Не читаешь газеты?
– Стараюсь их избегать, – вяло сказала я. Честно, не понимаю, как получилось, что я упустила эту информацию, учитывая, что после этого разговора, я видела эти новости везде.
– Ну, она ушла, – скучно сказал он. – Думаю, сейчас она торгуется с таблоидами, пытается продать историю подороже.
– И тебя это устраивает?
Он снова пожал плечами:
– Плевать. Пусть что-нибудь с этого поимеет.
Я поверить не могла. Он спятил. Должен был спятить.
– Ты сам себя слышишь? – с неверием спросила я. – Ты, наверное, самый эмоционально глухой человек, что топтал планету. Тебя ничего не волнует, так?
– Меня волнует квиддич.
Я закатила глаза.
– Ну конечно, как я могла забыть?
– И меня волновала бы ты, – продолжил он, не запинаясь ни на секунду, – если бы ты не была со мной такой сукой.
– Не смей звать меня сукой, – резко сказала я.
– Я не звал тебя сукой. Я сказал, что ты ведешь себя со мной, как сука. Насколько я знаю, со всеми остальными ты мила.
– Почему ты постоянно пытаешься меня злить или раздражать? – выплюнула я.
– Потому что ты отказываешься признавать то, что перед тобой!
– Да? – я закатила глаза. – И что же это, Джеймс? Говори.
– Ты отказываешься признать это.
– Что «это»?
– Это, – повторил он, проводя рукой между нами.
– Мне больше не шестнадцать, Джеймс, – ответила я. – Я больше не куплюсь на это твое дерьмо. Я больше не стану еще одним номером в твоем долбанном списке. Ты даром тратишь время.
– Значит так?
– Да, так, – я думала, что отлично справилась и как следует за себя постояла. Конечно же, я жутко ошибалась, и спустя секунду Джеймс указал на мою ошибку.
– Значит, это не имеет отношения к тому, что ты выходишь замуж?
Мда. Выхожу замуж. Я забыла (опять) об этой идиотской лжи, что я выдумала. С тех пор как я в Лондоне, я едва вспоминаю о Марке, кроме, конечно, тех случаев, когда глубже и глубже рою себе могилу враньем о сложившейся ситуации.
Я закатила глаза, отчаянно стараясь скрыть свой блеф:
– Конечно это имеет к этому отношение, но я сейчас говорю о тебе.
Джеймс не хочет говорить о себе (наверное, такое случилось впервые в истории мира):
– У тебя не было кольца в квартире, – прямо сказал он. – Я думал, что ты не носишь его только на работе, потому что оно за все цепляется?
Черт. Я быстро подумала:
– Я только вышла из душа, когда ты пришел. Без приглашения, кстати, – не могла не добавить я.
– Твой жених знает, что ты не носишь его кольцо?
– Не твое дело, – резко сказала я, сузив глаза, что, вообще-то, должно было изображать гнев, но, уверена, вышло просто жалко.
И тут он рассмеялся. Он, нахрен, рассмеялся. Мне хотелось выбить из него все дерьмо, но я сдержалась, потому что мне нравится думать, что я выше физического насилия.
– Давай вернемся к тому, на чем мы остановились в Рождество, – у Джеймса совершенно нет чувства такта, так что не знаю, почему я вообще была удивлена его прямотой. Но вместо того, чтобы показать это, я просто скрестила руки на груди и сузила глаза:
– Разве тебя больше не волнует моя добродетель или что-то вроде этого? – с вызовом спросила я.
Но Джеймс лишь пожал плечами:
– Твой жених явно не волнует тебя, почему меня это должно волновать?
И тут я встала и обошла стол, чтобы встать перед ним. Это заставило меня чувствовать, что я контролирую ситуацию, потому что так я была выше него.
– Тебе следует уйти. Если только у тебя нет вопросов о твоем счете, у тебя нет причин здесь находиться.
– Вот так ты всегда, верно? – ухмыльнулся он. – Всегда говоришь мне уйти, хотя в душе просишь меня остаться.
– Я ни о чем тебя не прошу.
И тут все сорвалось.
