Я не знаю, что я должен сказать. Я не знаю, ждет ли она вообще от меня ответа. Я не знаю, с чего все это взялось, и почему она знает все это, хотя раньше считала, что это недостойно никакого внимания. Если все это правда, и она это знала… то почему ей понадобилось столько времени, чтобы об этом рассказать? Мы не говорим о том, что делали наши родители, потому что, как я думал еще три секунды назад, мы о них не знаем.
Но, как оказалось, я ошибался.
Я просто смотрю на нее. Мне нечего сказать. Она смотрит на меня, и я вижу, что она ждет ответа. Когда я не отвечаю, ее глаза становятся еще до невозможности темнее, и она расстреливает меня взглядом.
– Ты вообще слышал, что я сказала?
Мне нужна еще секунда, прежде чем я могу что-то ответить. Миллионы мыслей бегают у меня в голове, и я не уверен, где одна начинается, а другая кончается. Они просто все налезают одна на другую.
– Что случилось? – наконец говорю я, стараясь сохранять свой голос настолько ровнее, тише и спокойнее, как только могу, и осторожно оглядывая ее.
– Я сказала, что случилось! – выкрикивает она. – Моих родителей и дядю поймали, когда они скрывались, и их привели в дом твоего деда, потому что это был центр Пожирателей или что-то вроде… И они заперли моих папу и дядю в подвале, пока твоя тетка пыталась запытать мою маму до смерти, а все остальные, включая твоего отца, смотрели и ничего не делали!
Я пытаюсь вообразить эту сцену, но не могу. Я знаю, что у моего деда есть жестокие наклонности, но моя бабушка никогда никого бы не тронула. И мой отец не любит родителей Роуз, но он никогда не стал бы смотреть, как их пытают. Я даже не знаю, о какой тетке она говорит. Я ничего не знаю о семье своей бабки.
– Кто тебе это рассказал? – наконец спрашиваю я, потому что не знаю, что еще сказать.
Она смотрит на меня, как на идиота.
– Моя мать, – говорит она так, будто это само собой разумеется.
– Когда она тебе рассказала?
– Миллион лет назад, когда весь мир рушился из-за того, что мы начали встречаться! – она быстро машет рукой между нами и закатывает глаза с таким видом, что лучше мне нисколько не становится.
И что тут можно сказать?
Она знала почти четыре года. Она знала такое четыре года и никогда не говорила. Умалчивание или нет, это одно и то же. Она нарочно лгала мне все то время, что мы вместе.
И что я должен сказать?
– Ну и? – требует она, и ее глаза практически сверкают.
– И что? – спрашиваю я все тем же тихим и безэмоциональным голосом. – Ты мне лгала.
– Прошу прощения?
– Ты мне лгала, – повторяю я и смотрю ей прямо в лицо. – Ни разу за все те годы, что мы вместе, ты даже не подумала, что, может быть, ты должна мне об этом рассказать?
– Я не говорила, потому что это было не важно!
– Если это не важно, почему ты швырнула мне это сейчас?
Она немного запинается, а потом пронзает меня взглядом, потому что знает, что я прав. Она ненавидит быть неправой. И в классической манере Роуз она полностью игнорирует вопрос и меняет тему:
– У тебя нет никакого права это говорить! – обвиняет она.
– О чем ты?
– Ты же не подумал, что это важно, сказать мне, что твой дед написал тебе письмо на двух страницах о том, что происходит с убийствами магглов, и что это вина моей мамы, и что он надеется, что ее кто-нибудь в следующий раз убьет!
Я смотрю на нее.
Повисает долгая оглушающая тишина, и я вижу, что она понимает, что сказала то, что не должна была.
– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, с трудом сохраняя голос спокойным и ровным.
Она отворачивается, и ее волосы взлетают над ее плечом. Она еще с секунду думает, что ответить, но, когда отвечает, говорит почти с вызовом:
– Я нашла на твоем столе.
– Ты рылась в моих письмах?
– Оно лежало на видном месте!
– И поэтому ты решила, что ты можешь открыть его и прочитать?
Тут она подпрыгивает и оборачивается ко мне, чтобы пронзить меня взглядом.
– Читала я его или нет, это не меняет факта, что он это написал! А ты мне не сказал!
Иногда мне интересно, слышит ли она сама, что она говорит. Она это серьезно? Я лишь качаю головой:
– Да кому какое дело, что говорит мой дед? Когда мне было дело до чего-либо, что говорит мой дед?
– Не ори на меня! – кричит она. Интересно, она сама видит, как иронично это звучит?
– Я даже не знаю, почему ты мне все это говоришь! – продолжаю я, не обращая на нее внимания. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Я ничего от тебя не хочу! Как можно? Очевидно, у тебя в генах нет способности что-то сделать, по крайней мере, что-то хорошее!
И уходит.
У меня даже нет шанса что-то ответить, потому что она тут же дизаппарирует. Я просто в шоке смотрю на то место, где она стояла. Что сейчас произошло? Это Рождество. Сегодня все должно быть хорошо… А теперь…
Я даже не знаю, что происходит.
Но сомневаюсь, что будет хоть что-то хорошее.
========== Глава 21. Кейт. 6 января ==========
Джеймс Поттер – бедствие моей жизни.
Я это уже говорила?
