Эрих замолчал, увидев вошедшего Эдварда с молоком. Тот поклонился хозяину и вопросительно посмотрел на Шерифа.
— Сейчас?
— Позже, — Эрих протянул смертной руку. — Пойдем, Марина, и не забудь покормить меня кровью перед уходом.
Воскресенья вернулись в привычную колею, только Марина стала уходить раньше, покидая имение вместе с вампиром, который отправлялся на охоту в Серый монастырь. Приходила Марина, когда Эрих уже проснулся. Январские ночи длились вечность, а смертной необходимо было следовать режиму своего монастыря. Эдварду не удавалось побыть с девушкой наедине, и гуль с надеждой ждал наступления весны.
К марту Марина приятно располнела, стала мягче и теплее. Эдвард был уверен, что это благодаря его чудесной стряпне, и готовил для нее с двойным усердием. Гуль сильно скучал по их интимным играм, но не решался отнимать ее время, которое смертная проводила с Эрихом. Каждую ночь Эдвард надеялся, что Марина задержится по любой причине, или просто останется, чтобы провести с ним день, забыв про свои обязанности в монастыре. Эдвард тихонько шептал ей об этом, когда девушка проходила мимо. Оставлял ей записки, приглашая прийти к нему в любой день, но Марина не появлялась, и это огорчало и злило гуля.
С приходом весны Каре большей частью погрузился под воду, и Эдварду приходилось встречать смертную на дороге, чтобы на повозке добраться до имения через затопленные равнины.
Эрих продолжал слушать ее сказки все более и более равнодушно, вампир, казалось, терял к ней интерес, и его влекла к ней лишь редкая кровь, но Шериф не хотел убивать смертную из-за ее положения. Эдвард интуитивно чувствовал, что жить девушке осталось недолго, понимая, что очень скоро хозяин просто съест его подругу. Гуль боялся потерять Марину, но не знал, как это изменить. После долгих раздумий Эдвард предложил Эриху сделать девушку своим гулем. Марина была умна, хорошо знала языки и теологию и могла пригодиться. Эрих согласился, и Петр продал смертную за бесценок. Гуль был безгранично рад, хоть в глубине души боялся, но столь сильная привязанность девушки к мирской вере и своим сестрам не позволят ей стать тем, что он есть.
(Альт-Каров, Альменда Каре, «Аббатство Хонихера», 14 марта 1807 года) воскресенье
Хозяин сидел с ними за столом, не слушая их, просто пролистывая несколько брошюр, что принесла девушка. Смертные закончили ужинать и уже несколько часов мило общались. Эдвард всегда яростно спорил, отстаивая свои позиции, и, как он считал, позиции Эриха, который молчал и посмеивался над ними, когда два живых вступали в словесную перебранку. Эдвард аргументировал свое мнение руганью и, посмеиваясь, по-братски хватал Марину за руки и обнимал за плечи, говоря, что ее доводы бестолковы. Их споры выглядели как любовная перебранка, и Эрих с пониманием относился к просьбе раба. Вампир заметил, как его молодого гуля тянет к этой девушке, и не видел причин вмешиваться в эти отношения. Впрочем, у Марины были мотивы отказать Шерифу стать гулем. И, несмотря на то, что Эрих уже заплатил за смертную Петру, вампир не хотел делать ее гулем насильно.
Когда они закончили обсуждать одну из тем, Эрих поднял руку, показывая Эдварду, чтоб ему дали слово. Эдвард мгновенно замолчал и, затаив дыхание, стал ждать.
— Ты примешь моей крови? — спросил вампир у девушки.
Эдвард напрягся, боясь, что Марина откажет.
— Простите, Эрих, я не могу, — девушка опустила глаза, боясь взглянуть на него.
Эрих лишь вздохнул.
— Не сейчас, но позже. Я буду готова.
— Это так для тебя важно? — Вампир знал причину ее отказа.
— Да, простите, — Марина видела его огорчение и поспешно добавила: — Я приняла решение, я хочу служить вам, так же как Эдвард и Ричард хочу быть с вами, сколько вы позволите.
— Подождем. Надеюсь, я не передумаю… — Шериф поднялся.
— На сегодня ты свободна, — произнес Эрих и вышел из гостиной. Эдвард чувствовал сильное разочарование. И как только его хозяин покинул дом, он подскочил к Марине:
— Как ты могла! Как ты могла отказать ему! Тебе предложили великий дар! — Вся накопленная за последние несколько месяцев обида выплескивалась из него.
— Я не отказала ему. Просто не сейчас.
Эдвард, рыча, стукнул кулаком по столу перед ней. Марина вздрогнула, чувствуя его гнев.
— Ты думаешь, ты такая особенная, что можешь сама выбирать когда? И сколько ты собралась тянуть? Пройдет пару лет и ты состаришься, зачем ему нужна некрасивая слуга? — Гуль кричал, ему хотелось ударить смертную и выбить эту бестолковую дурь. Эдвард давно мечтал, чтобы Марина осталась с ним в этом доме, даря ему все свои дни, а потом служить вместе Эриху ночью. Его зверь не понимал отказа смертной, он взял над гулем контроль.
— Летом. Я буду готова летом.
Эдвард, выдернув из-под нее стул, схватил Марину за плечо и, дернув, прижал к стене. Девушка видела, как безумно горят его глаза в неконтролируемом гневе.
— Эдвард, успокойся, прошу. Я беременна!
— Беременная монашка? Где же нагуляла? — Мужчина сжимал ее, не в силах полностью осознать ее слова.
— Ты был единственным мужчиной, что был со мной.
