— Тогда просто избавься от него, все здравые девки так и делают!
— Я не могу, это жизнь и она свята. И сейчас уже слишком поздно!
— Это просто бред, ты все равно не сможешь растить его, если станешь гулем Эриха. Прими его кровь и плод умрет! — Эдвард прорычал ей эти слова в лицо, брызгая слюной. Взяв девушку за горло, он стал давить на нее все сильнее и сильнее, и Марина, чувствуя, что задыхается, стала скрести его руку, чтобы он ослабил хватку.
— Прости, — выдавила девушка из себя. — Отпусти меня, пожалуйста.
Эдвард размахнулся и сильно ударил кулаком в стену рядом с ее лицом. Марина замерла от ужаса, слыша, как ломаются доски.
— Пожалуйста, Эдвард...
— Ты неблагодарная сучка! — Мужчина перестал душить ее и, приподняв, ударил смертную об стену. — Этот маленький ублюдок все равно сдохнет! Ты просто бесполезно тратишь его время! — Эдвард снова ударил ее и Марина, тихо пискнув, замерла. Эдвард с трудом сдерживался, чтобы не сломать ей шею. Его рука, сжимающая девушке горло, дрожала от желания сдавить его сильнее. Марина обмякла и опустила голову на его руку. Гуль непонимающе смотрел на нее, все еще чувствуя гнев, а потом отпустил, и девушка упала перед ним на пол. На щепках, торчавших из стены после его удара, была видна ее кровь. Шум в ушах унялся, и Эдвард пытался осознать происшедшее.
— Эй! — мужчина потряс ее за плечо. — Что с тобой? — Повернув ее голову, гуль увидел глубокую дыру между черепом и основанием шеи. — Марина, очнись! — Мужчина снова потряс ее, но девушка не двигалась. Прощупывая ее шею, гуль пытался найти пульс, но не смог. Подумав, Эдвард приложил голову к ее груди, но сердце молчало. С ужасом осознав, что девушка мертва, он вскочил на ноги и стал бегать по комнате. Немного задумавшись, он указал на нее пальцем. — Ты сама виновата! Тебе надо было подчиниться его воли и стать его слугой!
Мужчина сел на стул и, подперев голову руками, попытался успокоиться, стараясь понять, что так сильно тревожит его, столько раз убивавшего и видевшего немало трупов на своем коротком веку слуги вампира. Потом Эдвард поднялся, и, подхватив девушку на руки, понес ее в один из пустых хлевов. Там Эдвард подвесил ее на крюк и, вскрыв ей вены под коленями, подставил под телом ведро, собирая ее кровь. Кровь выходила с неохотой и грозила ему расправой.
Через несколько часов Эдвард услышал, как во двор въехала лошадь, и гуль понял, что хозяин вернулся. Его охватил ужас, Эдвард вдруг представил разочарование хозяина, который собирался сделать девушку своей слугой или выпить ее крови. Сняв тело с крюка, гуль бросил его в угол и, подобрав ведро, в которое натекло не мение восьми пинт, поспешил вампиру на встречу. Эрих уже вошел в дом пастора, настроение у Шерифа было приподнято, он хорошо поел, и его мало беспокоили мирские дела.
Они столкнулись на входе.
Эдвард прижимал к себе ведро, пытаясь подобрать, что сказать. Кровь смертной предательски пахла малиной, и гуль заметил, как Эрих, принюхавшись, свел брови, удивленно смотря на Эдварда.
— Это случайность, — с трудом сглотнув, сказал гуль. — Мы хотели собрать для вас ее крови, но ошиблись, и получилось слишком много. — Эдвард знал, что хозяин поймет, что гуль врет, но слуга не мог найти в себе силы, чтобы сказать правду.
Эрих нахмурился: одна его собственность испортила его вторую собственность, и это не могло не раздражать. Но сегодня одна смертная, а завтра другая. Не такая как Марина, но тоже вкусная и... Эрих опустил голову, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Эту опору дарила ему монашка с нежным голосом и руками пахнущими малиной. Дернув губами, Шериф вышел за дверь, оставляя гуля с ведром.
Эдвард попытался перевести дыхание. Ему казалось, что хозяин сильно разозлился, ведь вампир планировал получить девушку себе в слуги, а Эдвард нарушил его планы.
— Это ты виноват, — погрозила гулю кровь. Эдвард поставил ведро на пол и отступил. Стоять рядом с ругающейся на него частицей Марины он не мог.
Несколько раз глубоко вздохнув Эдвард вышел за дверь. Ни Эриха, ни Ричарда не было. Стояла спокойная ночная тишина и это пугало еще сильнее. Прижимаясь спиной к двери, Эдвард дождался рассвета, нервно оглядываясь по сторонам и ежеминутно ожидая расправы.
Когда солнце взошло, Эдвард на ватных ногах вернулся в хлев. Марина сидела у стены, ее волосы расплелись и темными волнами опоясывали ее смиренное лицо, глаза прикрыты и на губах была приятная улыбка. Эдвард сел рядом с ней и провел рукой по ее лбу. Девушка опустилась к нему, положив голову на колени. Ее лоб был ледяной.
— Проснись, ты ведь шутишь, проснись, — Эдвард пытался снова усадить ее, но Марина падала и падала. Оставив свои попытки, гуль посмотрел на ее живот. Он был большой, надутый и крепкий. Мужчина не понимал, как мог не заметить такого. Но он обращал внимание только на ее увеличившуюся грудь и яркий румянец, большая их часть общения проходила в полной темноте, и гуль почти никогда не разглядывал девушку.
