Одно письмо Сенешаля заинтересовало. Оно было от Бруджа, который уже многие месяцы добивался разрешения прибыть и жить в Берлине. Над первыми его письмами Густав откровенно смеялся, но после, получив рекомендации от Принца Гамбурга, где в данный момент Бруджа проживал, изменил свое мнение, заинтересовавшись предложенными несметными богатствами, властью и кровью, якобы принадлежащими бывшему пирату Джетту Денигану. В последнем письме Бруджа известил о своем прибытии и сегодня он намеревался посетить Элизиум.
Вильгельму не нравилась вся эта история с самого начала – Густав не допустил его к полной переписке – и Вильгельма выводил из себя тот факт, что его не поставили в известность заранее о приезде выскочки. Единственное, в чем Вильгельм был уверен, так это в том, что Джетт идеальный врун, подлиза и хвастун, коих в городе и без того предостаточно.
Сенешаль без стука ворвался в зал, где на троне восседал его отец, переговариваясь о чем-то со своим бессмертным Секретарем Каспаром. При появлении Вильгельма, они замолчали. Каспар кивнул и, не глядя на вошедшего, быстро покинул зал. Вильгельм проводил мужчину взглядом, пытаясь уловить его мысли, но Каспар закрылся от него, догадываясь о намереньях брата.
— Ты, как всегда, вовремя, — проговорил Густав. Его голос был тяжел, привычно груб и сух.
— Ваша почта, — как можно более вежливо сказал Вильгельм, протягивая ему конверты. — Джетт Дениган сегодня явится в Элизиум.
— Знаю, — Густав так же быстро пробежался взглядом по просьбам, небрежно бросая их на пол одну за другой, и остановился на письме от Бруджа. На его лице появилась довольная усмешка.
«Самый могущественный правитель Европы» – три раза, «Самый благоразумный, справедливый» – четыре раза, «Безграничная благодарность и вечная преданность вам» – еще раз девятнадцать в разных интерпретациях. — Вспоминал Вильгельм письмо, смотря на самодовольство Принца.
— Мне все еще кажется неразумным принимать в Берлине бывшего саббатника, диаблериста и преследуемого предателя.
— Не думаю, что меня интересует твое мнение, — не отвлекаясь от чтения, проговорил Принц, — это дело давно решено, и тебе придется принять его так, как я скажу.
— Надеюсь, вы не пожалеете о своем решении.
— Уверен. Тем более появление Бруджа в Берлине ублажит требование их Юстициара Аданы, вечно недовольного моим правлением. Этот клан можно легко использовать, они глупы и наивны, и не раз уже доказывали мне свою верность в борьбе против Тореадоров. Прибытие сюда двух их представителей будет хорошим откупом от всех.
— Двух? — переспросил Вильгельм.
— Да, Джетт прибывает со своим Отпрыском, его подружкой, — Густав хмыкнул и поднял взгляд. — Я удивлен, Вильгельм, ты так часто советовал мне позволить разным проходимцам жить в Берлине. Вся это свора уродцев Носферату, которые постоянно лезут в мои планы, и безумцев Малкавиан, просто мешающихся под ногами, и даже проклятые маги Тремеры… Ты легко нашел с ними общий язык, а Бруджа тебя не устраивает.
— Сир, вопрос не в его клане, а в его прошлом и то, как легко он врет. И у вас слишком предвзятое мнение о представителях клана Носферату и Малкавиан. Они совсем не такие, как о них говорят.
— Да, конечно, в глубине душе они прекрасны и умны! — Он рассмеялся своей шутке и злости, которую это вызвало у Вильгельма. — Я не люблю работать со слабоумными.
— Ваше право, — грубо ответил Вильгельм
— Не дерзи, — Густав хлопнул ладонью по подлокотнику, поднимаясь и направляясь к Вильгельму. — Ты много перечишь мне в последнее время, боюсь, наша Связь ослабла и ее следует обновить.
Густав щелкнул пальцами и один из гулей, стоящий в углу, поднял серебряную чашу с высокой подставкой и поднес ее Принцу. Вильгельм почувствовал, как внутри у него все сжалось. Годами он боролся с влиянием Сира, пытаясь заглушить в себе голос его крови. Но Густав внимательно следил, чтобы все его потомки ВСЕГДА были связаны с ним третьими Узами. Вильгельму требовалось несколько лет после каждого принятия крови Сира, чтобы вновь быть способным принимать свои собственные решения и иметь свое мнение.
— Вы ошибаетесь, мой Принц, я верен вам как никогда. С прошлого раза не прошло и десяти лет, и я уверен, что...
— Ты снова перечишь мне, а значит, я, как всегда, прав, — Густав надрезал кисть, позволяя крови стечь в сосуд, и протянул его Вильгельму.
Судорожно сглотнув, Сенешаль лихорадочно пытался придумать, как ему спастись от этого приговора. Деревенеющими руками Вильгельм принял чашу и проглотил ее содержимое. Он ненавидел и обожал эту кровь. Она сковывала его рассудок, мешала мыслить здраво, но она и давала ему силу. Пусть ненадолго, но Вильгельм чувствовал, как небольшое количество витэ Сира могло увеличить все способности старшего Дитя. После каждого глотка Вильгельм мечтал накинуться на презираемого и обожаемого создателя, чтобы, пожрав его, получить эту силу себе, всю, полностью. Но снова и снова Сенешаль сдерживал себя, зная, что даже внезапное нападение не сможет навредить этому древнему монстру.
