Когда Дита переоделась, она явилась на кухню и, встав перед Романом, спросила своим привычно обиженным голосом:
— Опять в зал работать?
— Сиди тут. Через полчаса выйдешь для клиентов.
Дита заняла стульчик где-то в углу, и, напевая себе что-то под нос, смотрела на пыхтящую кастрюлю. Роман же обдумывал, как лучше перейти от жестокости к пониманию. Дита не примет его наигранную доброту. Изредка косясь на девушку, разглядывая её, пока мимо мелькали девицы и поварята, он невольно залюбовался ею. Она была красива, молода и, очень естественно, по-детски, проста и легка. Во многих её действиях чувствовалось ребячество. Даже её нездоровое упрямство было похоже на детские игры. Оглядевшись, Роман взял со стола небольшой мешочек и насыпал туда пару пригоршней сухарей.
— Деньги есть? — Спросил он, подходя почти вплотную.
— Зачем? — Удивилась девушка, пряча свои монетки, завёрнутые в платок, подальше от глаз гуля.
— Продам сухари по дешёвке, — он потряс перед ней мешочком, и глаза у девушки загорелись. Он понял, что сделал правильный выбор.
— Вот, всё что у меня есть, — показала она свой заработок.
Этих денег не хватило бы и на одну пригоршню сухарей. Роман вздохнул, и, забрав медяки с её руки, бросил ей мешочек. Дита радостно заглянула в него, вдыхая аромат сухого хлеба и тмина. Роман вернулся на своё место главного повара и продолжил любоваться девушкой, что с блаженной улыбкой жевала сухой хлеб.
Когда подошло время для ночного дежурства, и кухня почти опустела, Роман вновь подошёл к ней, выпроваживая в зал.
— Можно с собой взять? — Спросила Дита про сухари.
— Да, только при клиентах не жуй, — сказал гуль строго.
— Спасибо. — Дита расплылась в улыбке, и Роман решил, что настроить её на свою сторону будет очень легко – просто подкормить.
Дита вернулась в зал. Анжело смерил её презрительным взглядом, но, пока была ночь, пока Дита ждала появления вампиров, она была неприкасаема. Принцесса села за соседний стол и разложила перед собой свои драгоценные сухарики. Она перебирала их, играла и глотала, болтая сама с собой. Девушка привыкла развлекать себя сама. И развлечения находить могла в чём угодно. Когда кто-то выхватил мешочек из её рук, она от неожиданности вздрогнула и, вскочив, хотела возразить, но похититель высыпал её сухари в глубокую миску с пахучим мясным бульоном и протянул его ей.
— Так вкуснее. — На мрачном лице Бэна появилась некое подобие улыбки.
— Спасибо, Бэн, — Дита с радостью приняла подношение.
За последнюю неделю она почти ничего толком не ела, а пресный луковый суп, которым кормили стадо один – два раза в день, почти не насыщал.
Оставив девушку, Бэн подсел за стол к Анжело, и Дита в его сторону смотреть более не хотела. Все за столом Анжело рано или поздно начинали действовать против неё.
Ночь выдалась скучной. После четырёх к ней явился Каспар, снова очень аккуратно поев. Остаток ночи принцесса сидела и скучала, мечтая о книгах. Спросила у Марта, есть ли какая-то библиотека у стада, и тот обещал поспрашивать. Кто-то из девушек имел книги, но после того, как они умирали, книги пропадали. Может, терялись, а, может, валялись где-то ненужными. Дита и представить не могла, что это такое – ненужные книги. Правда, Джетт тоже уносил все её книги, пока они ходили в море – оставлял их на суше, чтобы принести новых, так как её каюта переполнялась слишком быстро.
Под утро Дита заметила, как к Анжело приехал его долговязый дружок Ларс. Они встретились во дворе и долго о чём-то совещались. Потом побродили вокруг конюшен и исчезли. Подождав их какое-то время, Дита, мучаясь от любопытства, пошла их искать.
(Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 18 мая 1808 год. День). Вторник. (Анжело)
Анжело вызвал Романа через служебные комнаты. Роман не понял, чего от него хотел старший гуль, но не мог не выйти. Наспех одевшись (он пытался, наконец, отоспаться), он вышел во двор, ища в темноте слугу Вентру. Пока Роман оглядывался, кто-то надел ему мешок на голову и потащил. Роман пытался дёргаться, но он был молодой гуль и особой силой не отличался. Через какое-то время его бросили на пол, и, быстро стянув с себя мешок, Роман огляделся. Он был в хлеве, где при капелле содержали лошадей. Его так же использовали как складские помещения, но весной он был почти пуст. Напротив него в слабом свете единственной лампы стояли двое: Анжело и Ларс. Высоченный гуль Носферату смотрел на него с усмешкой и раскачивал в руках большой мясной крюк. Роман смотрел то на него, то на Анжело, не зная, как себя вести.
— Мм... Я... По какому вопросу? — То, что на него напали, не могло обещать хорошего продолжения, но Роман не мог вести себя неподобающим образом со старшим гулем.
— Ты знаешь, что Тремеры – Низкий клан? — Спросил Анжело, очевидно, не ожидая ответа, — ты знаешь, что Берлин принадлежит Благородному клану Ветру? Ты знаешь, что слово Вентру тут – закон?
