— Клиенты не странные, у них свои привычки! — строго сказала Марианна.
— А кто это был?
— Дмитрий, Носферату по прозвищу Варан. Он не кусает наших девушек, потому что у него зубы ядовиты, — тихо добавила она.
— Носферату? Не такой уж и страшный. Намного приятнее, чем Яснотка и Эрилес!
— Замолчи, дурёха! — встревожено зашептала ей женщина. — Он был в маске, и не смей говорить такого о клиентах!
Над Марианной склонился длинный блондин и, усмехнувшись, спросил:
— Дите не понравился Дмитрий?
— Что ты, Ларс, она такого не говорила! — Марианна резко к нему обернулась и довольно приветливо стала улыбаться.
— К счастью, я не видела его настоящее лицо, но маска у него тоже не ахти, — спокойно сказала Дита.
Ларс рассмеялся, громко, сотрясаясь всем тело. А Марианна поднялась и стала уводить его от девушки.
— Пойдём, прогуляемся до моего кабинета, — шепнула она ему на ухо, и Ларс, ещё раз хохотнув над Дитой, ушёл за женщиной.
Девушка посмотрела им в след. За своим столом на неё смотрел Анжело и, заметив его взгляд, она быстро отвернулась. Завтра придётся быть осторожнее, чтобы не упустить свои деньги. А если повезёт, то она бы утащила что-нибудь ценное из кармана ненавистного слуги.
(Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 23 мая 1808 год). Воскресенье. (Дмитрий)
Дмитрий нервно постукивал костяшками пальцев об стол. Уже пятнадцать минут, и он ждал девушку, за которую заплатил. Тремер продавал кровь, но Дмитрий был его нелюбимый посетитель. В отличие от всех остальных, он не дарил девушкам радость Поцелуя вампира, приносящего нескончаемое удовольствие. Ради этого Поцелуя многие девушки из стада Петра оставили свою обычную жизнь навсегда. Они расселились вокруг капеллы или получили уютную постель в его доме только чтобы три – четыре раза в месяц иметь возможность побыть с вампиром наедине, насытить его кровью, получить Поцелуй или умереть от его или своей ошибки. Но Дмитрий не мог пить из тела. Его зубы были ядовиты, и он вскрывал девушкам вены ножом, чтобы пить, не прикасаясь зубами. Это было больно, неприятно, портило товар и обижало девиц. У них, конечно, выбора не было, большая часть была обработана дисциплинами, остальные же пили кровь Петра, редко, но так, чтоб сохранять к нему привязанность.
Наконец, девушка появилась. Молоденькая, красивая, в простом, дешёвом платьице немного ей не по размеру, волосы непристойно распущены, отчего шея была прикрыта ими. С другой стороны, так даже лучше – нет лишнего соблазна. Дмитрий поднялся ей навстречу. Ожидание утомило его, и он был слишком голоден, а Густав запретил ему питаться в Берлине. Через тридцать минут у него была встреча с Ясноткой, и тратить время на поиски жертвы за границами города у него не было. Пётр был рад, что он не особо частый гость здесь, но каждый раз брал с него втридорога.
Девушка медленно и грациозно поклонилась. Движения были чёткие, уверенные, наверное, дочь разорившегося графа. Дмитрий протянул ей чашу и нож. Он надеялся, что Пётр объяснил ей, что надо делать, и ему не придётся терять время на убеждения и разговоры, учитывая, что его зубы давно не подчинялись его воле и торчали изо рта. Лишь вампирская возможность, позволяющая изменять свой облик, скрывала это.
Но глупая девчонка подобрала волосы и, запрокинув голову, открыла ему шею.
Резко отвернувшись от неё, Дмитрий прорычал.
— Новенькая... Я не пью из тела. Надрежь свою руку и наполни мне чашу.
Он не видел, как она пожала плечами и вернула волосы на место, но почувствовал, как она вскрыла свою кисть, когда запах крови почти ослепил его. Он потянул носом, наполняя себя сладким ароматом. Распрямляя плечи и вдыхая всё глубже, он старался лишь удерживать Зверя. Как же ему хотелось плюнуть на всё, на Петра с его распорядками, на Густава с его законами, на все традиции Камарильи и вонзится в неё зубами, выпить всю без остатка...
— Готово, — произнесла она. У неё был приятный мелодичный голос, звонкий и при этом не слишком высокий.
Дмитрий повернулся к ней, принимая чашу. Она была наполнена до краёв. Хорошо, это радовало. Она смотрела на него безразлично и скучающе, пока он пил. Очевидно, расстроенная, что не получила свой Поцелуй.
Дмитрий изредка бросал на неё взгляд. Её кровь была необычного вкуса. Слаще? Гуще? Он не мог понять, чем именно она отличается. Но он не считал себя особо большим ценителем, чтобы разбираться в таких мелочах. Да, она была вкусна, но всё так же холодна и не била ключом из свежей раны. Скорее всего, этот замечательный привкус давало её благородное происхождение. Пётр любил наполнять свой зоопарк необычными экземплярами.
Чаша опустела, и он с разочарованием опустил её.
— Ещё? — Спросила она, всё так же равнодушно.
— С тебя хватит, ты итак много дала.
