Бэн проснулся около двух дня. Девчонки всё ещё сидели за столом, тихонько о чём-то перешёптываясь. Рядом с Ангелиной лежала аккуратная стопочка переписанной макулатуры. Его напарница стала прекрасно справляться. И письма, что Густав требовал писать для своих союзников и потомков в Бранденбурге, Ангелина была уже способна переписать в необходимом количестве экземпляров. Но Бэн давал ей только самые простые и не важные письма. Во-первых, Ангелина всё ещё некрасиво писала, не умела подделывать почерк Густава и допускала ошибки. А во-вторых, вездесущая Дита, предлагала свою помощь, и Ангелина принимала её предложения, давая девушки часть работы. У принцессы, конечно, был безупречный почерк. Она была аккуратная, грамотная, но знать ей лишнего не стоило.
Бэн тихо повернулся к ним, смотря, как Дита поддерживает кисть Ангелины, направляя её и указывая, как верно двигать рукой. Её техника обучения прекрасно подошла к бывшей американской рабыне. Ангелина обучилась письму с Дитой за пару недель, в то время как с Бэном она не могла достигнуть этого результата почти тридцать лет. В благодарность он подарил принцессе новую практичную обувь из кожи, потому что её бархатные сандалии были стоптаны и изорваны так, что в них невозможно было ходить.
Дита оставила руку подруги и лишь тихонько подсказывала, кивая. Потом вытащила один из листов, что принесла с собой и стала мечтательно улыбаться, зачитывая вырезки из статей о том, как что правильно носить и одевать. Иногда она наклонялась к уху Ангелины и что-то тихонько нашёптывала, заставляя подругу краснеть. Бэну очень хотелось подслушать, но лезть в их женские дела он не решался.
— А ещё у него такой торс, что глаз не отвести, — чуть громче заметила Дита.
— Я не особо рассматривала.
— Вот, посмотри!
Бэн захлопнул глаза. Почему-то он был уверен, что они говорят о нём. Или ему очень хотелось, чтобы это было о нём.
— И руки какие… — услышал он ещё один обрывок.
Женщины замолчали, Бэн с напряжением прислушался, но в комнате стояла тишина. Он осторожно приоткрыл глаза, девчонка стояла рядом с ним и хитро улыбаясь, смотрела на него. Бэн почувствовал, как краснеет, смущаясь всё сильнее. Ему было триста лет, а девчонка заставляла его краснеть. Бэн быстро поднялся и грубо спросил её:
— Чего тебе?
— Ангелина сказала, тебя пора будить, — ещё более широко улыбнулась Дита. — А ещё у меня перо сломалось. Поточишь?
Бэн быстро натянул на себя рубашку и сапоги, взял нож и несколькими точными движениями заострил ей перо. Дита благодарно присела в реверансе и вернулась за стол к подруге. «Я же говорила, он поточит», — тихо шепнула она ей на ухо, и Бэн покачал головой. Ох уж эти подружки!
— Не пора ли тебе ехать? — спросил Бэн у названой сестры.
— Да, я уже выхожу, — кивнула женщина, накидывая китель и пристраивая оружие на поясе.
— Усы забыла!
Ангелина, покраснев, взяла с собой ленточку с волосками и клей.
— После тренировки одену, — сказала она и быстро убежала за дверь.
— Ой, подожди! — воскликнула ей в след Дита и стала спешно собирать листы из журнала мод. — Я же хотела проводить…
Но гуль уже убежала, и Дита стала собираться спокойнее.
— Опять не успела лавочку показать, — вздохнула она.
Бэн разложил свой обед и протянул ей пустую котомку. Дита приняла её и стала собираться ещё медлительней. Бэн, стараясь не обращать на неё более внимания, принялся за еду. У него времени тоже было не много. Предстояло объехать границы и проверить сторожевые башни, а так же заглянуть в пару мест в южном Шёнеберге, так как были подозрения, что там поселился какой-то проезжий Гангрель. Дита собрала вещи и села напротив, заглядывая ему в рот. Бэн стал мяться под этим взглядом, смущаясь и теряясь.
— Чего смотришь? — спросил он, устав отводить глаза.
— Просто любуюсь, — вздохнула она, мечтательно смотря на его еду.
— Ешь, — сказал он, протягивая ей тарелку, Дита вспыхнула, как огонёк, но тут же потухла и, закусив губу, отрицательно покачала головой.
— Тремеры посадили меня на строгую диету, — вздохнула она, с тоской в глазах смотря на то, как он доедает.
— Ты всегда голодная? — равнодушно спросил мужчина. Если бы Дита не вела себя как ребёнок, он давно бы предложил ей… Бэн не понял, что хотел ей предложить.
— Всегда! Я последний раз досыта наедалась в 1789 на свой десятый день рождения, — сказала она, улыбаясь до ушей, словно вспомнила что-то очень радостное.
— Ты много крови отдаёшь, поэтому и голодна, — предположил он.
— Наверно, — она безразлично пожала плечами. Бэн убрал тарелку в котомку, а девушка, поняв, что еда кончилась, вздохнула и беззаботно потянулась, — пора и за книги!
— Могу подвести, — сам не зная, зачем, предложил Бэн, — мне по дороге.
— Отлично! — воскликнула девушка, и гуль сразу пожалел о своём предложении.
Они вышли из казарм, Бэн запер дверь и проверил замок, прошёл до конюшен. Дита семенила за ним, что-то рассказывая. Юноша забрался в седло и помог сесть девушке. Дита обняла его, обхватывая рукой за спину, и, улыбаясь, спросила:
— Знаешь куда ехать? Помнишь, я тебя про дом спрашивала? Вот там моя лавочка!
