Её лицо было так близко, глаза сияли, ярко-алые губы манили…
— Знаю, — тихо сказа Бэн, подёргивая поводья.
Девушка продолжала смотреть на него, и Бэн осторожно потянулся к ней. Он сам не понимал, зачем он это делает, его просто влекло к ней, как магнитом. Её губы были всё ближе, и он положил ей руку на спину, направляя к себе. Но девушка резко отвернулась, его губы лишь слегка коснулись её щёки, скользнув по мягкой коже.
— Поехали, поехали, — крикнула девушка.
Бэн ударил каблуками бока кобылки, и та резко сорвалась с места. Его обдавало жаром, горячие волны пробегали по нему, сбивая дыхание. Бэн старался думать о делах Катерины, старался сосредоточиться на работе. Но находясь с Дитой в такой близости, он не мог успокоить своё тело.
(Берлин, Моабит. 17 июня 1808 год) Четверг. (Бэн)
На севере, за городской стеной бесконечной полосой протянулись поля. Несколько сотен гектаров, истыканные мельницами и деревушками, в которых жили крестьяне, что эти поля обрабатывали. На пастбищах бродили коровы и козы, мальчишки, что должны были пасти их, собирали яблоки и пытались торговать зелёной кислятиной на дорогах. Мирная идиллия осаждённого города.
Бэн встречался с Глебом и Гленом на южной границе Моабита. По донесениям гулей Шерифа, в одном из заброшенных хлевов был замечен беспризорник. Бэн проверял эту территорию несколько раз, но так никого и не отыскал. Братья же утверждали, что знали, где дневает забредший Гангрель именно сегодняшним днём.
Истоптав пол взрытого поля, испачкав ноги по колено, Бэн наконец добрёл до указанной точки. Гули Шерифа стояли у маленького склада и, дождавшись юношу, быстро вошли внутрь. В дальнем углу, где было недостаточно света, чтобы всё чётко видеть, располагался лаз в подвал. Глеб достал огниво и, несколько раз чиркнув камнями, разжёг масленую лампу. Глен откинул створку подвала, а Бэн вытащил свою шпагу из ножен. Трое мужчин замерли над тёмной дырой, стараясь хоть как-то осветить черноту.
— Может, просто скинем туда сена и подожжём? — предложил Глеб.
— Ага, а если это Трисли, то ночью тебя подожжёт Густав, и причём по частям. — Бэн отобрал у него лампу и спрыгнул вниз.
Комната была достаточно просторной, чтобы он мог в ней выпрямиться. Это был склад для зерна, и большая часть его была завалена мешками, что хранились на продажу. «Обильные запасы», – отметил про себя Бэн и стал осторожно двигаться вдоль полок, на которых так же находились ящики с горохом и ячменём. В дальнем углу он заметил его. Тело вампира было прикрыто большим куском ткани, и, если не особо вглядываться, можно было принять его за очередной мешок с зерном.
За спиной юноши раздался топот, и Бэн резко развернулся, направляя оружие в сторону выхода. Два гуля испуганно замерли, смотря на его агрессивную позу.
— Свалите отсюда, — сердито прикрикнул на них Бэн.
— Мы его отыскали, мы и прикончим, — выпятил грудь Глеб.
— Ещё не факт, что это неместный.
Бэн вновь повернулся к спящему и кончиком шпаги отодвинул мешок. Под тканью спала девушка с длинными тёмными волосами и плотным телосложением.
— Я знаю её, это Виктория Грейс, — сказал Бэн и гули Шерифа расстроено вздохнули.
— Ложная тревога?
— Не совсем, — Бэн вытащил из-за пазухи кол. — Ей запрещено спать в черте Берлина.
— Отлично! — воскликнул Глеб, подходя ближе. От его голоса девушка проснулась и, подняв на них испуганный покрасневший взгляд, быстро сжалась.
Бэн был готов к её реакции, и, как только она обнажила зубы, пытаясь запугать гулей сверхъестественной способностью, он воткнул ей шпагу в грудь, не глубоко, но достаточно, чтобы она прижалась к земле.
Глеб и Глен отступили на пару шагов, испугавшись, Бэн же остался неподвижен и, вдавливая оружие девушке в тело, туда, где должно было располагаться сердце, сердито произнёс.
— Тори, тебе запрещено спать в Берлине!
— Отпусти! — вампирша попыталась воздействовать дисциплиной внушения на гуля. Но днём её способности были слабы, и, несмотря на то, что Тори происходила из клана Бруджа, она не могла справиться с Бэном своей сверхсилой.
— Ты предстанешь перед судом Густава, — спокойно продолжал юноша.
Тори, поняв, что так просто от него не избавиться, сменила тактику.
— Прошу, я лишь один день...
— Не правда, — вмешался Глен, — мы тебя тут уже дня три караулим.
— Тео выгнал меня из дома, где мне было дневать? — стала она причитать.
— Мне всё равно, — Бэн поставил лампу на полку и взял кол поудобнее.
— Не надо, умоляю, — взмолилась вампирша и попыталась подняться, но Бэн придавил её шпагой, которая уже прошла мимо рёбер и болезненно касалась её небьющегося сердца.
— Закон для всех един. Ты не должна была оставаться в городе.
— Бэн, я заплачу тебе, просто дай мне дождаться тут ночи, и я более не появлюсь в домене Принца.
— Бранденбург – это домен Густава. Или ты собралась покинуть Пруссию?
— Пожалуйста, Густав убьёт меня, хотя это не такое уж и серьёзное преступление! Тео не пускал меня в моё имение! Что мне оставалось делать! — Продолжала причитать вампирша, выдавив из себя кровавую слезу.
