—Знаешь ли, Джетт, помещения моей капеллы не предназначены для содержания твоей собственности. А покуда ты не платишь, а девчонка не работает, и Карл забрать её не может, то и жить она будет так, как и все.
— За бездонный сосуд тебя платят клиенты! И насколько я знаю, не мало! — возмутился пират.
— За других девушек мне тоже платят, но это не делает их привелегироваными.
— Сколько ты хочешь, чтобы моя дита[4] получила отдельные апартаменты?
— Ну, свободных комнат у меня не так уж и много. Могу выдать ей каморку под лестницей. Двадцать талеров в месяц.
— Я за двадцать талеров могу снять дорогую квартиру в центре города. Не смеши меня, — Джетту не составило труда платить за своего гуля, но он хотел поторговаться.
— Я лишь предложил.
— Ладно, Тремер. Ты получишь свои деньги.
— Хорошо, а девушка получит свою комнату.
(Берлин, Prenzlauer Tor, военные казармы. 23 июня 1808 года) Среда. (Бэн)
Дита приехала в казармы рано утром, но Ангелине нужно было уйти по делам, и принцесса осталась сидеть в маленькой коморке с дешёвой книжечкой, котору она принесла с собой. Хозяин комнатки позволил ей это при условии, что девушка будет сидеть предельно тихо. Дита послушно молчала, как и попросил её Бэн.
Юноша проснулся по привычному расписанию, ровно в два. Дита всё так же неподвижно листала книжку и лишь изредка подёргивала губами, натыкаясь на весёлые моменты. Бэн стал рассматривать гостью, не спеша подниматься. Дита была очень красивой девушкой. Необычная, идеальная красота привлекала взгляды и мужчин, и женщин. Такие красотки часто встречались в мифах и литературе, описываемые как загадочные девы неземной красоты. И принцесса не могла остаться без внимания, пусть даже дурного.
Бэн мог сравнить Диту лишь с Катериной. Гуль с удивлением отметил схожие линии подбородка и носа, идентичный оттенок волос, губ и даже глаз. У смертной радужки были чуть светлее, но выглядели не менее загадочно, ярко и привлекательно. Юноша бесшумно поднялся, двигаясь как кошка, плавно, тихо, и приблизился к принцессе, продолжая рассматривать её со всех сторон. Дита могла бы сыграть для него Катерину и успокоить его трёхсотлетнюю страсть. Он невольно представил, как было бы здорово сейчас поднять её, прижать к своему телу и, осыпая горячими поцелуями, называть Катериной. Нет! Намного лучше было бы, чтобы девушка сама бросилась к нему на шею и, разрывая на себе одежду, кричала: «Я твоя Катерина, возьми меня скорей!»
Такие фантазии смутили его, но и подтолкнули к действиям. Всё так же оставаясь для неё незаметным, он нагнулся к её плечу и осторожно поцеловал гладкую бархатистую кожу. Именно такая была и у Катерины.
Девушка вскочила с диким воплем и уставилась на Бэна. Она напугалась таким внезапным прикосновением и решила, что Бэн сделал это специально.
— Ты чего? — изумлённо произнесла принцесса.
Встретившись с её ошарашенным взглядом, юноша ничего не ответил, а быстро вышел за дверь, переводя дух.
Смущаясь своих прежних мыслей, он потёр виски, пытаясь понять, что с ним происходит. Девушка была младше его в десять раз. В десять раз меньше опыта, знаний, понимания мира. Она как младенец по сравнению с ним. Пустышка, еда для господ, которая очень скоро растает в их властных руках.
Ему сразу захотелось почувствовать себя вампиром, и прекрасная Дита стонала бы в его объятьях, прокусанная клыками.
Бэн рассерженно вздохнул. Весь этот вздор мешал ему сосредотачиваться на работе и делах Катерины. Наверняка магичка использовала на него свои волшебные чары и соблазнила, сводя с ума, однако Бэн был уверен, что справиться с колдовством не составит ему труда. Встряхнул головой и, выгнав из своих фантазий образ инфанты, он спокойно вернулся в комнату.
— Зачем меня пугаешь? — сразу с порога строго спросила Дита. Она так и не села, продолжая стоять у стола, и прижимала к себе свою книжонку.
— Ты бы видела своё лицо! — натянуто улыбнулся Бэн и подошёл к своим вещам, начиная спешно собираться.
Дита лишь фыркнула и, плюхнувшись на стул, продолжила читать.
Девушка была забавной, милой и жизнерадостной. Этот яркий свет в ней привлекал, и Бэн согласился с собой, что Дита могла бы стать хорошей и весёлой компанией для него и Ангелины на пару лет. Дита, как фарфоровая куколка – украшение их скромного одиночества. Такую куколку можно было бы поставить куда-то в уголок и любоваться, слушать её глупости и прятать в ящик, когда она надоедала. А ещё можно было бы сунуть её за пазуху и гулять с ней вместе, внимая её щебету и улыбаясь шебуршанию и звонкому смеху.
— Ангелина задерживается, скорее всего, мне надо помочь ей, — прокомментировал Бэн, не смотря более на девушку.
— Жаль, — вздохнула принцесса, — а можно с тобой поеду её искать?
Бэн хотел сразу ответить «нет», но подумал, что носить куколку за пазухой было бы очень приятно, и согласно кивнул.
— Только не мешайся. И потом, нам надо потренироваться. Поедем к реке, возможно, до вечера.
— Здорово! — воскликнула принцесса, — возьму с собой корзинку: устроим пикник.
— Ага.
