Гуль отпустил её на землю, и Дита потёрла свою шею, пытаясь решить, что ей предпринять. Нет, вариант идти на уступки Анжело она не рассматривала.
— Я знаю, что Вильгельм запретил тебе калечить меня, мурло[1], — с ненавистью сказала девушка, — так что проваливай к своему прощелыге[2], что у Густава побирается, и надейтесь, что ваш хлыщ[3] не попадёт в список казнённых детей старика!
Анжело замахнулся для удара, но девушка была готова и, вторя движениям его тела, опустилась к земле, нырнув между ногами, попыталась прорваться между гулями.
Ларс поймал её, подхватив за талию, кинул Диту к ногам старшего гуля, и тот сразу, с размаху, ударил ботинком девушку по рёбрам. Она громко вскрикнула и согнулась, сжимаясь в комок. Мужчина ударил её ещё несколько раз, Дита закрывала голову руками и кричала, поддерживаемая ржанием лошадей. Ларс остановил Анжело, напомнив, что убивать девушку нельзя.
Анжело плюнул на неё и справил малую нужду, пока девушка скулила на полу. Потом, подхватив, прижал к стене стойл и, взяв молоток и гвозди у Ромео прибил её руки в районе локтей. Дита стала снова кричать, её ноги не касались земли, и боль от железа была невыносимая.
— Кажется, я предупреждал тебя, инфанта. Тебе не стоило со мной ссориться. Я в этом городе высшая власть. Никто не смеет мне перечить, а твоя попытка прикрыться статусом хозяина на меня не действует. Я – слово, я – сила, я – правда! И все остальные гули – мои браться, мои товарищи. Если ты тронешь любого из них, я посчитаю, что ты напала на меня, и убью кого-либо из твоих подружек в стаде Петра. Если ты перейдёшь дорогу любому из нас, я устрою пыточный марафон, и ты забудешь, как выглядит твоё тело целиком. За каждое недовольное лицо гулей ты будешь рыдать неделю. Чтобы ты не делала, я отвечу тебе вдвойне, — Анжело приподнял её тело чуть выше и, приставив гвозди к ключицам, пробил их. Дита больше не кричала, с трудом дыша от боли, она чуть не потеряла сознание: скребясь пятками о доски, она пыталась поднять себя. — Я не собираюсь больше препираться с тобой. Ты – никто. Пустое место в нашей иерархии, ты грязь и я буду вытирать о тебя ноги. Я не просто предупреждаю, девчонка, я доказываю тебе это!
Анжело нагнулся и, разорвав ей юбку, прибил к доскам её колени. Дита тихо всхлипывая, заливаясь слезами, постанывала.
— Теперь ты готова просить прощения? — спросил Анжело, сложив руки на груди.
Дита не отвечала, несколько раз пыталась поднять голову, но боль в плечах не давала ей возможность двигать мышцами.
— Моли о пощаде. Сейчас!
— Я... — прошептала Дита, не поднимая головы.
— Слушаю, — нагнулся к ней гуль с гадкой улыбкой.
— Ненавижу тебя, — прошипела она.
— Чудесно, — улыбка сменилась на оскал. Распоров ей платье на груди, Анжело ловким движением схватил её за грудь и отрезал девушке сосок. Она дёрнулась, но старая боль заставила её вернуться на место. Анжело достал из котелка короткую кочергу, прогретую на углях, и прижал раскольное железо к свежей ране. Дита закричала громко и отчаянно. Лошади продолжали ржать, раздражаясь человеческими воплями, заглушая её стоны. Мужчина повторил тоже с её второй грудью. Девушка с трудом дышала, дёргаясь и всхлипывая от каждого своего вздоха.
— Извиняйся, или засуну эту палку в твою щель, и ты надолго забудешь все радости мужской любви, — Анжело прижимал прут к её коже под шеей и медленно опускал его, оставляя на теле красную выжженную дорожку.
Девушка продолжала висеть, прижимая подбородок к груди, но когда Анжело разорвал ей юбку, собираясь исполнить угрозу, Дита резко подняла голову. Анжело увидел, как блеснули её глаза, они были полны слёз, но блеск был неестественным, словно они светились изнутри. Раны на её теле пропали в одно мгновение.
— Если тронешь меня ещё раз, я выпью яд и направлю его в кровь, что пьёт твой господин. Отравлю его. Уничтожу! — в её голосе было столько ненависти, что мужчина почти физически ощутил её слова. В голове застряла навязчивая картина умирающего хозяина, словно Дита внушила ему этот образ.
Анжело сделал шаг назад. Потом сплюнул и вернул прут в котелок. Образ отравленного Вильгельма не пропадал.
— Пошли отсюда, — приказал он своим дружкам, и, резко развернувшись на пятках, направился к выходу почти бегом. Ромео и Кристьян последовали за ним. Ларс остался и, смотря на девушку, удовлетворённо пошевелил челюстью. Дита не опускала голову, смотря ему в глаза с призрением.
— Что, нравится? — спросила девушка.
— Ещё бы! — Мужчина облизал губы и подошёл к ней вплотную, Дита зарычала.
Проведя пальцем по её плечу, Ларс собрал струйку крови, и быстро сунув палец себе в рот, жадно проглотил красную влагу.
— Отвали, — зашипела на него девушка, но мужчина лишь усмехнулся.
Достав нож, Ларс отклонил ей голову, от чего Дита вскрикнула, тревожа пробитые мышцы, и провёл лезвием ей по артерии, вскрывая её. Кровь хлынула с огромной силой, заливая тело девушки, и мужчина нагнулся к ней, прижимаясь ртом к открытой ране. Смертная закричала, чувствуя, как гуль сосёт её кровь, кусая тупыми зубами, и не позволяет ей залечить рану.
