— Ты пойдёшь к ней сейчас же и извинишься. Ты извинишься или я буду презирать тебя до конца наших дней!
— Хватит угроз, — обиделся он. — Это мой дом. Что за дела?
Ему становилось всё обиднее. Девицы его не слушались, да теперь ещё и права качали. Но Дита не пришла, и ему было не по себе. Вдруг она действительно обиделась? Не слушая больше криков сестрёнки, он выбежал за дверь. Надо поговорить с девушкой. Может, это и к лучшему, если она не будет к ним больше приходить. Но он бы не хотел, чтобы она на него обижалась.
А как же их разговоры по дороге к Катерине? Как же её весёлый смех, пока она рассказывает о своих выходках и издёвках над Анжело? Юноша понял, что будет скучать по её болтовне. Бэн почти бегом добрался до конюшен и, вскочив в седло, с силой ударил свою кобылку пятками.
На подъезде к капелле гуль немного успокоил себя. Ни к чему показываться в общественном месте в таком состоянии. Привязав Силь в стойлах, Бэн вошёл в трактир, под утро мертвецки пустой. Кто же ходит в кабак утром? Всего одна девушка на дежурстве, и даже кухня не работает. Если вдруг и появится какой-то посетитель, то подадут холодное. Впрочем, пару столов всё же были заняты завтракающими солдатиками. Бэн задумчиво оглядел зал. Никого из знакомых – хорошо. Не будет лишних свидетелей. Он осторожно прошмыгнул к служебным помещениям. Замер у её двери, прислушиваясь. Тишина. Может, она просто спит, и потому не приехала, а он, такой дурак, повёлся на нытьё сестры.
Откашлявшись, он постучал в двери.
— Кто там? — почти сразу ответила девушка, голос у неё был встревоженный, но юноша не обратил на это внимания.
— Бэн, — теряя голос, произнёс он. Зачем он пришёл? Его вдруг охватила паника.
— Заходи, — сказала она так же быстро.
Бэн нерешительно открыл двери, зашёл, осторожно осматриваясь. Крохотная каморка, раза в три меньше, чем его с Ангелиной. Тут даже стоять было тесно. Такая же солдатская лавочка вместо постели. Ящичек для одежды и книжная полка. Она всё-таки её получила. Всего пару книг, но Дита ей явно гордилась. И Дита... она была в нижнем белье и просушивала тряпицей волосы. Белый тонкий подьюбник и ещё более тонкая, почти прозрачная рубашка были мокрыми от воды.
— Как тебе моя комната? — спросила она, радуясь его появлению, словно он мог спасти её от всех ночных кошмаров.
— Удобно, — буркнул он, чувствуя себя невероятно неловко.
— Садись на комод, я вообще спать собралась. Марианна сегодня словно с ума сошла, заперла меня, не смогла даже к вам поехать, — Дита не хотела рассказывать все правды. Растянулась на постели, положив руки за голову и закинув ногу на ногу.
Бэн с трудом сглотнул. Сквозь тонкую ткань рубашки были видны её тёмно-розовые соски. Он не мог отвести от них взгляд, ловя себя на том, что мысленно представляет их в своих руках, как бы он поглаживал их, осторожно теребя, заставляя твердеть и слушаться его пальцев. Бэн снова нервно сглотнул.
— Ты... Ангелина решила, что ты обиделась...
— Обиделась? — фыркнула принцесса, — а ты что, извиняться приехал? — Дита хитро улыбнулась, поворачиваясь на бок. Ткань рубашки соскользнула, почти полностью оголяя её грудь. Бэн судорожно отвёл взгляд.
— Я извиняюсь, — проговорил он, теряясь в мыслях.
Она засмеялась, немного нервно, но привычно звонко, отчего у юноши мурашки побежали по коже.
— Ты так мил, Бэн. Не обиделась я! Может, самую малость. Но я к тебе такому уже привыкла. Вечно ты ругаешься, — она снова засмеялась. И Бэн поднялся, чувствуя, что больше не может с ней находиться.
— Поеду, обрадую Ангелину, — проговорил он, всё ещё не поднимая на неё взгляда.
— Передай ей кое-что, — вскочила Дита с кровати.
Достав из комода небольшую коробочку, она протянула ему.
— Думаю, вам обоим понравится! — сказала принцесса, нежно смотря на него, и Бэн снова смущено отвёл взгляд, — у Петра украла, у него всё равно полно, а вам пригодится, — пояснила она свою щедрость.
Бэн осторожно приоткрыл коробочку. Настоящая железная ручка со сменными перьями, нож для резки бумаги и грифельный карандаш. Ангелина будет в восторге. Он кивнул и убрал коробку во внутренний карман.
— Я посплю, — сказала ему Дита, указывая на двери, и Бэн снова кивнул, торопливо выходя в коридор.
Уже оказавшись за дверью, он вспомнил, что не попрощался и не поблагодарил. Он тихо вернулся к её комнате и осторожно приоткрыл дверь. Девушка готовилась ко сну. Скинула юбку и рубаку, расправила волосы и водила по ним щёткой. Бэн замер, разглядывая её в приоткрытую дверь. Вот бы так вечность, стоять и смотреть на неё. Дита потянулась. Захотелось вбежать, подхватить её. Повалить на кровать и …
Бэн глубоко вздохнул, задерживая дыхание. Девушка легла в постель. Накинула на себя одеяло, пять минут поборолась с ним, и, скинув на пол, уснула.
Надо было бы её накрыть, чтобы не замёрзла.
